Еврипид
«Геракл»

И вдруг остановился, озираясь...

930 И замолчал. И дети и старик

Смотрели на него, и весь он будто

Стал сам не свой. Тревожно заходили

Белки в глазах и налилися кровью,

А с губ на бороду густая пена

Закапала, и дикий, страшный смех

Сопровождал слова его: "Зачем же

Здесь это пламя чистое? Он жив,

Аргосский царь. Два раза, что ль, Гераклу

Одну и ту же жертву приносить?

Вот голову добуду Еврисфея,

940 Тогда зараз всю пролитую кровь

От рук отмою. Эти возлиянья,

Корзину эту - прочь; а мне, рабы,

Подайте лук со стрелами! А где же,

Где палица моя? Иду в Микены;

Мне ломы надобны и рычаги:

Киклопы пригоняли аккуратно

По ватерпасу камни, и киркой

Придется, видно, стены разворочать".

Глазами колесницу стал искать;

Вот будто стал на передок и машет

Стрекалом. Было и смешно глядеть,

950 И жутко нам. Давно уж меж собою

Шептались мы: "Что ж это? Шутки шутит

Наш господин иль не в своем уме?"

А он, гляди, разгуливать пустился

По дому, стал потом среди чертога

И говорит: "Вот я теперь в Мегарах".

А как попал в покои, то, как был,

Разлегся на пол, завтракать собрался.

Потом, немного отдохнув, решил,

Что он теперь подходит к рощам Истма.

Тут царь, одежду скинув, стал бороться

960 С каким-то призраком и сам себя,

Людей каких-то пригласив к вниманью,

Провозгласил на играх победившим.

Вот, наконец, в Микенах он: к врагу

С угрозами ужасными подходит...

Тут руку мощную Гераклову отец

Остановил словами: "Сын мой, что ты

Затеял? Брось! Что за игра! Не кровь ли,

Которую ты только что здесь пролил,

Твой разум отуманила?" Но царь

Его толкает от себя, считая

Отцом аргосца, что пришел молить

За сына своего. Потом стрелу он

На лук натянутый кладет, сбираясь

Покончить с вражьими детьми, а сам

970 В своих стал метить. Мальчики, дрожа,

Врозь разбегаются: один защиты