Случевский Константин
«Поэмы»

И, как о рыцарше без страха и упрека,

Шла слава о вдове широко и далеко!

И возгордилися все предки Монгомеди,

В гробницах каменных покоясь под землей,

Такой прелестнейшей и нравственной миледи,

Явившейся на свет от крови им родной!

Французский двор тех дней, ближайшие соседи,

Мог позавидовать красавице такой-

Созданью грации, преданий, этикета

И ренты трех частей платившего ей света!

Дюшесса это всё, конечно, понимала,

И, как поведает об этом наш рассказ,

Себе не только то порою позволяла,

Что не шокировало самых строгих глаз,-

Но также многое, что в службе идеала

В британском обществе, почти как и у нас,

Не допускается, считаясь неприличным,

Пригодным челяди, лакеям и фабричным.

И стали говорить тихонько и секретно,

Кой где, украдкою и в откровенный час,

Что герцогине той понравился заметно

Красавец писаный, певец, известный бас,

Что чувство это в ней совсем не безответно,

Но ловко спрятано от посторонних глаз;

Что года два назад в Помпее повстречались,

И что от той поры совсем не расставались.

Тот бас — красавцем был, и рослый, и могучий,

И в полном цвете лет, и в силе мастерства!

А голос бархатный, как бы песок зыбучий,

Был мягок и глубок! Когда он пел — слова

Осиливать могли оркестр и хор трескучий;

И чудно на плечах торчала голова,

Когда красивый рот пускал свою октаву!

И вправду он умел пускать ее на