Брюсов Валерий
«Дали»

Века ль стоять ему

В заледенелых ризах?

Достигнут полюс. Что ж змеей коралловой

На детской груди виться в кольцах медленно?

Волкан горит; в земле хорала вой,

В земле растворены порфир и медь в вино.

Додунул ветер с моря, друг отвергнутый,

Сжигает слезы с края щек…

Я — в прошлом, в черном, в мертвом! Давний,

верный, ты

Один со мной! пытай, играй еще!

17 февраля 1922

Из викингов кто-то, Фритиоф ли, Гаральд ли,

Что царства бросали — витать на драконе,

Памятный смутно лишь в книге геральдик,

Да в печальном преданьи Мессин и Лаконий;

Иль преступный Тристан, тот примерный рыцарь,

Лонуа завоевавший, Роальду подарок,

Иль еще Александр, где был должен закрыться

Путь через Инд столицей ad aras;[4]

Иль некто (все имена примеривать надо ль?)

Не создали ль образ, мрамор на вечность:

Вместит все в себе, — Лейбницова монада,

The imp of the perverse — Эдгара По человечность?

Искушение гибели — слаще всех искушений

(Что Антония черти на картине Фламандца!) —

С Арионом на дельфине плыть из крушений,

Из огня выходить, цел и смел, — саламандра!

Пусть друзья в перепуге, те, что рукоплескали,

Вопиют: «Дорога здесь!» («Родословная», Пушкин);

Ставя парус в простор, что звать: «Цель