Нимфея
«Рифмы»

Она: «Моё небо опять накренилось, ступни дотянулись до дна». А он: «Малышок, ничего не случилось? Сегодня еда невкусна».

Она: «Уязвима, как пятка Ахилла. Пощёчин ищу в зеркалах». А он: «Ну, вчера ты смотрелась нехило вон в тех своих новых штанах».

Она: «Эта боль — в каждой клетке. Чужие победы мне выжгли глаза».

А он: «Извини, я не понял. Ты что-то конкретно хотела сказать?»

Она в этом марте — с короткими волосами, и больше не ляжет ни в чьи ладони. А он где-то занят своими делами, он точно уверен: «Она ему первой позвОнит».

Когда бес в твою плюнет бороду, мы отправимся к старому городу, в край петель без дверей, журавлиных вестей, безголовых царей, козырей всех мастей. За незрячей собакой-поводырём дураками по дорогам пойдём, подорожниками ляжем в пыли, и приснится нам, как будто пришли. В старом городе ветра небо бьют, рыбы шёлковые реки поют, птицы ситцевое солнце молчат, нас никто не станет встречать. Будем жить мы в вышине, в нижине, нерождёнными зубами в десне, в тишине, в крайней хижине. Скрипнув, сядем рядышком на полу, да поставим свечку в углу, темноту потянем за ухо, а за ней придёт та старуха — с земляными глазами, с сухими слезами. В дверь войдёт, не спрячет лица, и про нас расскажет сказочку — до конца.

Я помню, как смерть на меня смотрела, когда был ненужным и грязно-белым февраль, когда время в ушах свистело, хранил высоту карниз. Когда обрывалось, когда летело, когда рассыпалось на крошки мела, всё то, о чём я никогда не пела — всё падало вверх и вниз.