Гейне Генрих
«Бимини»

Для монарха покорил он Край размерами с Европу, Затмевающий богатством И Неаполь и Брабант,

И монарх ему за этот Край размерами с Европу, Затмевающий богатством И Неаполь и Брабант,

Даровал пеньковый галстук: Был на рыночном подворье, Словно вор, Бальбоа вздернут Посреди Сан-Себастьяна.

Не такой отменный рыцарь И герой не столь бесспорный, Но мудрейший полководец Был и дон Эрнан Кортес.

С незначительной армадой Мы на Мексику отплыли. Велика была пожива, Но и бед не меньше было.

Потерял я там здоровье, В этой Мексике проклятой,-Ибо золото добыл Вместе с желтой лихорадкой.

Вскоре я купил три судна, Трюмы золотом наполнил И поплыл своей дорогой,-И открыл я остров Кубу.

С той поры я здесь наместник Арагона и Кастильи, Счастлив милостью монаршей Фердинанда и Хуаны.

Все, чего так жаждут люди, Я добыл рукою смелой: Славу, сан, любовь монархов, Честь и орден Калатравы.

Я наместник, я владею Золотом в дублонах, в слитках, У меня в подвалах груды Самоцветов, жемчугов.

Но смотрю на этот жемчуг И всегда вздыхаю грустно: Ах, иметь бы лучше зубы, Зубы юности счастливой!

Зубы юности! С зубами Я навек утратил юность И гнилыми корешками Скрежещу при этой мысли.

Зубы юности! О, если б Вместе с юностью купить их! Я б за них, не дрогнув, отдал Все подвалы с жемчугами,

Слитки золота, дублоны, Дорогие самоцветы, Даже орден Калатравы,-Все бы отдал, не жалея.

Пусть отнимут сан, богатство, Пусть не кличут "ваша светлость" Пусть зовут молокососом, Шалопаем, сопляком!

Пожалей, святая дева, Дурня старого помилуй, Посмотри, как я терзаюсь И признаться в том стыжусь!

Дева! Лишь тебе доверю Скорбь мою, тебе открою То, чего я не открыл бы Ни единому святому.

Ведь святые все -- мужчины, А мужчину даже в небе Я, caracho 1, проучил бы За улыбку состраданья.

Ты ж, как женщина, о дева, Хоть бессмертной ты сияешь Непорочной красотой, Но чутьем