Бодлер Шарль
«Стихи»

Что не зря рождены - и для жизни иной,

И, быть может, Господь искупит наши вины

Этот огненный плач перед вечной стеной.

ЦЫГАНЕ В ПУТИ

Бредут они, провидческое племя,

То большаком, то кое-где тайком,

Несут детей и кормят молоком

Голодное отверженное семя.

Мужчины за кибитками и теми,

Кто прикорнул там, тянутся пешком,

Поблескивает нож за кушаком,

И взгляд тяжел, как жизненное бремя.

Скупой привал и нищенский уклад,

Но вторят песням голоса цикад,

И даже пустошь кажется зеленой,

Когда дивятся чахлые холмы

На табор, этот вечно устремленный

И жгучий взгляд в родное царство тьмы.

МУЗЫКА

Она, как море, с каждою волною

Несет туда,

Где теплится за тусклой пеленою

Моя звезда;

С отвагою, нежданно молодою,

Как никогда,

Взлетает парус мой, а за грядою

Растет гряда;

И весь я - дрожь оснастки корабельной,

И в корчах бури слаще колыбельной

Для моряка

Пространство, раздираемое стоном!..

И мертвый штиль, а в зеркале бездонном

Моя тоска.

УЩЕРБНЫЙ КОЛОКОЛ

Полуночь зимняя отрадна и горька,

Когда огонь уже подернулся золою,

А где-то благовест гудит издалека,

И возвращается воскресшее былое.

Безвестный колокол как вечный часовой,

И на посту своем, разбуженный так рано,

Внушает веру он юнцам передовой

Луженой глоткою седого ветерана.

Я не сродни ему и, как бы ни мечтал,

Души расколотой надтреснутый металл

Не откликается победным его звонам,

Как раненый солдат под грудой мертвых тел,

Когда он жив еще и выжить бы хотел,

Но силясь выбраться, умрет непогребенным.

ТУМАНЫ И ДОЖДИ

Снег, осеннюю грязь и весеннюю талость

Я любил, и любовь эта в сердце осталась,

В непогоду душа погружается в сон,

Как в туманное завтра моих похорон.

На безлюдьи, в размытой дождем панораме,

Где беснуются ветры, скрипя флюгерами,

Неприкаянный дух мой не ищет тепла,

На лету раскрывая вороньи крыла.

Что желанней душе, если стала пустыней,

Той душе, на которой смерзается иней,