Окуджава Булат
«Стихотворения»

словно заново

всех своих милых детей полюбили. Раньше тоже любили,

но больше их хлебом корили,

сильнее лупили.

Нынче, как сухари,

и любовь, и восторг, и тревогу,

и преданность копят... То ли это инстинкт,

то ли слабость души,

то ли сам исторический опыт?

Или в воздухе нашем само по себе

развивается что-то такое, что прибавило им суетливой любви

и лишило отныне покоя?

Или, ждать отказавшись, теперь за собой

оставляют последнее слово и неистово жаждут прощать, возносить

и творить чудеса за кого-то другого?

Что бы ни было там,

как бы ни было там

и чему бы нас жизнь ни учила, в нашем мире цена на любовь да на ласку

опять высоко подскочила.

И когда худосочные их сыновья

лгут, преследуют кошек,

наводняют базары, матерям-то не каины видятся - авели,

не дедалы - икары!

И мерещится им

сквозь сумбур сумасбродств

дочерей современных,

сквозь гнев и капризы то печаль Пенелопы,

то рука Жанны д'Арк,

то задумчивый лик Монны Лизы.

И слезами полны их глаза,

и высоко прекрасные вскинуты брови. Так что я и представить себе не могу

ничего,

кроме этой любови!

1964

ПРОЩАНИЕ С ОСЕНЬЮ

Осенний холодок. Пирог с грибами. Калитки шорох и простывший чай. И снова неподвижными губами короткое, как вздох:

"Прощай, прощай..."

"Прощай, прощай..." Да я и так прощаю все, что простить возможно, обещаю и то простить, чего нельзя простить. Великодушным я обязан быть.

Прощаю всех, что не были убиты тогда, перед лицом грехов своих. "Прощай, прощай..." Прощаю все обиды, обеды у обидчиков моих.

"Прощай..." Прощаю, чтоб не вышло боком. Сосуд добра до дна не исчерпать. Я чувствую себя последним богом, единственным умеющим прощать.

"Прощай, прощай..." Старания упрямы (знать, мне лишь не простится одному), но горести моей прекрасной мамы прощаю я неведомо кому.

"Прощай, прощай..." Прощаю, не смущаю угрозами, надежно их таю. С улыбкою, размашисто прощаю, как пироги, прощенья раздаю.

Прощаю побелевшими губами,