Мориц Юнна
«И в чёрных списках мне светло»

И ни один фотограф не бегал за Гомером,

Не снял его с левреткой

В какой-то позе редкой,

А шлягеры Гомера с предлинною строкой

Имели низкий рейтинг районного масштаба -

Вот ужас ведь какой!…

Его улучшить имидж (по-русски - вид и образ)

Могли бы, дав Гомеру гастроль за рубежом,

В Америке, в Германии, в Испании, в Албании,

Во Франции, в Италии, в Норвегии и Дании,

Тем более - в Австралии, в Китае, в Мавритании,

Хиты его и шлягеры укоротив ножом, -

Тогда бы разошёлся он огромным тиражом,

И все о нём бы слышали, о нём бы говорили,

Его боготворили, бы гладили рукой,

Любили бы - как водку, икру, автомобили,

Футбол, Лазурный берег, брильянты, рестораны,

(Вот так чтоб их любили хотят иные страны!),

Но тот Гомер не хочет никак укоротиться -

Вот ужас ведь какой!…

Эти строки не завинчены болтами,

Звукосмыслами стандарта мирового,

Их сороки наболтали за бортами,

На морозе размораживая слово.

Их сороки на морозе минус сорок

Разморозили прискоком и раскачкой, -

Знаешь, Гоголь, эти брички на рессорах

На морозе минус сорок стали жвачкой,

Потому что без жевательной резинки

Нет империи, - нужна ей, Гоголь, склейка,

Та резина пузырей