Бальмонт Константин
«Литургия красоты. Стихийные гимны»

Я не знаю, чем он разрешится.

В Вавилоне — разные наречья,

И всезрящей башне — ввысь не взвиться.

Умствователь нищий, я слабею,

Предаюсь безумному Поэту,

Боль зову я правдою своею,

В темной Ночи песнь слагаю Свету.

Снова Тень, и снова Дьявол, снова Тень, и снова

                                               боги,

Снова тягость перекрестков, и несчетные дороги.

Будет, будет. Надоело. Есть же мера наконец.

Если жалкую повторность ты не видишь, ты — глупец.

Или нужно в самом деле нам вздыхать, бледнеть

                                           всечасно?

Даже глупая ищейка устает искать напрасно.

И тогда ее хозяин прочь с собой ведет домой:

И не скажет: «Псу — усталость!» И не скажет:

                                      «Отдых — мой!»

Нет, собаку холит, кормит — кто идет за красной

                                              дичью.

Это только справедливость, тут и места нет

                                            величью.

Мы же, люди, кто мы? Что мы? — Кто не слеп,

                                      тот сам суди:—

Мы — охотник, мы — собака, или — зверь с копьем

                                           в груди?