Черный Саша
«Сатиры»

Писатель за дверью на полке

Не видя своих сочинений,

Подумал привычно и колко:

«Отсталость!» и стал в отдаленьи,

    Засунувши гордые руки

    В триковые стильные брюки.

Провизор, влюбленный и потный,

Исследовал шею хозяйки,

Мечтая в истоме дремотной:

«Ей-богу! Совсем как из лайки…

    О, если б немножко потрогать!»

    И вилкою чистил свой ноготь.

Певица пускала рулады

Все реже, и реже, и реже.

Потом, покраснев от досады,

Замолкла: «Не просят! Невежи…

    Мещане без вкуса и чувства!

    Для них ли святое искусство?»

Наелись. Спустились с веранды

К измученной пыльной сирени.

В глазах умирающей Ванды

Любезность, тоска и презренье —

    «Свести их к пруду иль в беседку?

    Спустить ли с веревки Валетку?»

Уселись под старой сосною.

Писатель сказал: «Как в романе… »

Девица вильнула спиною,

Провизор порылся в кармане

    И чиркнул над кислой певичкой

    Бенгальскою красною спичкой.

Тихо тикают часы

На картонном циферблате.

Вязь из розочек в томате

И зеленые усы.