Никонов Леха
«Галлюцинации»

Я тем временем прятал в потайной карман своих джинсов уже утрамбованные сокровища... Комната с нелепым треугольным столом и крикливыми обоями потемнела, уменьшилась. Неважно было, иллюзия это или нет, суть состояла в том, что аттракцион начинался... Но был ли я к нему готов? Между нами - мутные глаза Страхова уже смотрели сквозь меня, и это "между нами" определённо являлось диалогом с уже неведомым мне миражом - тебя там встретят - единственное, что мог я разобрать в его пещерном языке... Ещё мне было понятно, что в результате всех своих размышлений он пришёл к мысли или, если хотите, чувству, новому и непривычному для него, в силу своей альтруистичности и финансовой бесполезности. Чувство это называлось кайф. И оно захватило его, кажется, надолго. Разговаривать о чём-то практичном не представлялось возможным... если этот пузатый, розовощёкий, полный сил и цинизма клоун заговорил о поэзии, это могло означать только одно. Непредсказуемость эффекта. Полный переворот.. Меня вполне могла ожидать ещё худшая участь... готов ли я был к этому аттракциону, спрашиваю себя ещё раз... Впрочем, что было толку в этих вопросах - по моим очевидно-приблизительным расчетам оставалось около тридцати-сорока минут... и где-то за пределом бумажных листов, сияющих компьютерных мониторов - именно так, кажется, назвал Страхов нашу реальность, он, заканчивая свой удивительный монолог, застыл с открытым, искривлённым гласной ртом, а я, что-то обещая, падал в шатающуюся дверь. Добраться до вокзала - цель, столь малозначительная и, может, не убедительная