Корнилов Леонид
«Корниловский мятеж»

За бревенчатой чуткой стеною

свет полночный не буду гасить.

Вся Россия, прожитая мною,

соберется ко мне погостить.

Образа переглянутся строго

И сочтут, что без тяжкой вины

Я прокладывал линию Бога

на рабочей ладони страны.

Из цепей на Владимирском тракте

до ракет во вселенской глуши

вырос кряжистый русский характер

брат загадочной русской души.

И загадочна наша дорога

тем, что есть у нее поворот.

И важнее явления Бога

то, чтоб снова явился... Народ.

За честь слова

Меня приговорила муза

военно-полевым судом

за гибель Слова и Союза

сослать в сегодняшний дурдом.

Плюю на речи по бумажке.

Как ночи просыпаю дни.

Хожу в смирительной рубашке

пустопорожней болтовни.

Полубредово зарекаюсь

любить Отчизну до конца.

И как сподвижник слова каюсь

в бесплодье красного словца.

И понимаю: дело плохо.

Я признаю свою вину

и в том, что бросила эпоха

под ноги целую страну.

Она затоптана толпою.

И от подошвы след кровав.

И сердце рвется: к бою! к бою!

А разум держит: ты не прав.

Смотрю в написанное тупо.

Меня свободою свело.

Свобода слова... от поступка,

считай, свобода от всего.

Свобода голой ходит дома.

Ори до утренней зари.

И нет свободнее дурдома,

где все, что хочешь, говори.

Да будь ты трижды Юлий Цезарь.

Но слово - как предавший друг.

Язык прижизненно отрезан

не от гортани, а от рук.

Да будь ты трижды Маяковский.

Но если нету баррикад

на людных улицах московских,

ты - просто безымянный бард.

И рифмы жалкая обнова.

И мысли злая нагота.

В утиль посеянное слово

ржавеет гайкой без болта.

И нервы, вкручиваясь в душу,

опять срываются с резьбы.

Я из дурдома пру наружу

не вдоль, а поперек судьбы.

И кто перешагнет - споткнется.

И обходить не по пути.

И кто-то грязно матернется,

навроде, так его ети.

За оскорбленье врежу в зубы

по-свойски, раз и навсегда.

Отныне быть желаю грубым.

От слова - к делу, господа.