Рембо Артюр
«Стихи»

Я придумал цвет гласных! А -- черный, Е -- белый, И -красный, У -- зеленый, О -- синий. Я установил движенье и форму каждой согласной и льстил себя надеждой, что с помощью инстинктивных ритмов я изобрел такую поэзию, которая когда-нибудь станет доступной для всех пяти чувств. Разгадку оставил я за собой.

Сперва это было пробой пера. Я писал молчанье и ночь, выражал невыразимое, запечатлевал головокружительные мгновенья.

X X X

Вдали от птиц, от пастбищ, от крестьянок, Средь вереска коленопреклоненный, Что мог я пить под сенью нежных рощ, В полдневной дымке, теплой и зеленой?

Из этих желтых фляг, из молодой Уазы, -- Немые вязы, хмурость небосклона,-От хижины моей вдали что мог я пить? Напиток золотой и потогонный.

Я темной вывеской корчмы себе казался, Гроза прогнала небо за порог, Господний ветер льдинками швырялся, Лесная влага пряталась в песок.

И плача я на золото смотрел -- и пить не мог.

X X X

Под утро, летнею порой, Спят крепко, сном любви объяты. Вечерних пиршеств ароматы

Развеяны зарей.

Но там, где устремились ввысь Громады возводимых зданий, Там плотники уже взялись

За труд свой ранний.

Сняв куртки, и без лишних слов, Они работают в пустыне, Где в камне роскошь городов

С улыбкою застынет.

Покинь, Венера, ради них, Покинь, хотя бы на мгновенье, Счастливцев избранных твоих,

Вкусивших наслажденье.

Царица пастухов! Вином Ты тружеников подкрепи! И силы Придай им, чтобы жарким днем Потом их море освежило.

X X X

Поэтическое старье имело свою долю в моей алхимии слова.

Я приучил себя к обыкновенной галлюцинации: на месте завода перед моими глазами откровенно возникала мечеть, школа барабанщиков, построенная ангелами, коляски на дорогах неба, салон у глубине озера, чудовища, тайны; название водевиля порождало ужасы в моем сознанье.

Затем я стал объяснять свои магические софизмы с помощью галлюцинации слов.

Кончилось тем, что мое сознание оказалось в полном расстройстве.