Вийон Франсуа
«Лэ, или малое завещание»

XXXVII

Синьор?... И что теперь с того, Коль он от всех навек сокрыт? Прошел, и больше нет его, Как песнопевец рек Давид. Но грешник, что во мне сидит, О том не вправе рассуждать. Лишь богословам надлежит В дела подобные вникать.

XXXVIII

Рожден я не от серафима В венце из звезд, слепящем взоры. Мертв мой родитель досточтимый, И прах его истлеет скоро. А мать уже настолько хвора, Что не протянет даже год, Да я и сам, ее опора, С сей жизнью распрощусь вот-вот.

XXXIX

Я знаю: нищих и богатых, Сановников и мужиков, Скупцов и мотов тороватых, Прелатов и еретиков, Философов и дураков, Дам знатных, чей красив наряд, И жалких шлюх из кабаков Смерть скашивает всех подряд.

XL

Умрет Парис, умрет Елена, Умрет любой, стеня от мук. Проступит смертный пот мгновенно, Дыханье перехватит вдруг, Желчь горлом хлынет - и каюк, И помощи искать не стоит: Ни сын, ни дочь, ни брат, ни друг Никто от смерти не прикроет.

XLI

Смерть шею вспучит и живот, Тугие мышцы растворожит, Растянет жилы и сотрет Все краски, кроме белой, с кожи. А женский лик, такой пригожий, И тело свежее, как май, Неужто с ними будет то же? Да. Входа нет до смерти в рай.

БАЛЛАДА О ДАМАХ БЫЛЫХ ВЕКОВ

Где Флора-римлянка сейчас? Где рок, красу губящий рьяно, Архипиаду скрыл от нас? Ушла Таис в какие страны? Где Эхо, чей ответ так странно Звучал в безмолвье рощ и рек? Где эти девы без изъяна? Где ныне прошлогодний снег?

Где Элоиза, с кем был раз Застигнут Абеляр нежданно, Из-за чего он и угас Скопцом-монахом слишком рано? Где королева, чья охрана В мешок зашила и навек Швырнула в Сену Буридана? Где ныне прошлогодний снег?

Где Бланш - сирены сладкий глас И белая лилея стана? Где Берта, мать того, кто