Гоголь Николай Васильевич
«Ганц Кюхельгартен»

Тяжелый запах; топко, вязко;

Что шаг, то бездна подо мной:

Боюся я ступить ногой;

И вдруг мне сделалось так тяжко,

Так тяжко, что нельзя сказать…

Где ни возьмись Ганц дикий, странный,

— Бежала кровь, струясь из раны —

Вдруг начал надо мной рыдать;

Но, вместо слез, лились потоки

Какой-то мутныя воды…

Проснулась я: на грудь, на щеки,

На кудри русой головы,

Бежал ручьями дождь досадной;

И было сердцу не отрадно.

Меня предчувствие берет…

И я кудрей не выжимала;

И я всё утро тосковала;

Где он? и что с ним? что нейдет?»

Стоит, качает головою,

Разумная, пред нею мать:

«Ну, дочка! мне с твоей бедою,

Не знаю, как уж совладать.

Пойдем к нему, узнаем сами,

Да будь святая сила с нами!»

Вот входят в комнату оне;

Но в ней все пусто. В стороне

Лежит, в густой пыли, том давний,

Платон и Шиллер своенравный,

Петрарка, Тик, Аристофан

Да позабытый Винкельман;

Куски изодранной бумаги;

На полке — свежие цветы;

Перо, которым, полн отваги,

Передавал свои мечты.

Но на столе мелькнуло что-то.

Записка!.. с трепетом взяла

Луиза в руки. От кого-то?

К кому?.. И что ж она прочла?..

Язык лепечет странно пени…

И вдруг упала на колени;

Ее кручина давит, жжет,

Гробовый холод в ней течет.