Тильман Любовь
«Эмигрантка»

Ты и рядом со мной и в далекой стране.

В той стране, где цветут незабудки в лугах,

Где от птичьего звона горит небокрай,

И родительский кров, и родительский прах…

Где сказала всему я: «Прощай».

Не редактируйте меня!

Я – не бревно! Я – Буратино!

Я – неба странная картина

На грани вечера и дня!

Вы ж не кромсаете в лесах

Все листья, превращая в хвою…

И я хочу сама собою

Предстать и в мыслях и в словах.

Качались олеандры, мальвы, розы,

Желтели шесики,

словно просились съесть,

Цвели гибискусы, акации, мимозы

И бугенвилии… всего не перечесть.

Цветы пестрели, словно счастья знаки.

Я их улыбкой отмечала на ходу…

А над травой краснели тихо маки

За то, что радуюсь цветам в чужом саду

– Скажи, а ты когда-нибудь по настоящему любил?

– Конечно. Что я не человек? Четыре раза по настоящему любил. А потом понял – фигня все это.

– Но я имею право?

– Бетах[3], что имеете.

– По закону?

– Послушайте, уважаемый, что Вы задаёте глупые вопросы и тратите эфирное время… Конечно же по закону. Вы ведь разговариваете не просто с человеком с улицы, а с известным адвокатом.

– Значит, я могу…

– Ничего Вы не можете. У Вас не хватит денег доказать в суде Вашу правоту. Да и сумма, которую Вам задолжали, не окупит Ваших затрат на адвокатов.

– Но Вы ведь говорили, что по закону…

– Все! Вам ответили. Теперь Вы тратите чужое эфирное время. Следующий… Кто у нас на линии?

– Ты раздетых женщин любишь?

– Я всех раздетых людей люблю.

– Ты что, гомосексуалист?

– Нет, охранник на входе в супермаркет.

– Зачем живешь одна? Ты одна, я один.

– Ты же знаешь, я замужем. Да и у тебя, думаю, жена, дети…

– Э… где они все. А пока твой муж приедет, мы могли бы быть вместе…

– Зачем ты оскорбляешь меня? Разве я давала тебе повод?

– Что я сказал плохо? Ты взрослая женщина. Я тебе хорошо говорю.

– А тебе будет приятно, если, пока тебя нет, твоя жена будет с кем-то другим?

– Нельзя