Еврипид
«Гераклиды»

И вещунам собраться; сколько было

Таинственных оракулов и явных,

Сличили мы, подъявши пыль веков;

Немало в них открыли разноречий,

Но сходятся в одном гаданья все:

Деметриной в усладу дщери грозной

Должны мы деву благородной крови

410 Заклать... Ты видишь: вам помочь я рад,

Но дочь отдать я не решусь, и странно б

Насилием мне было отбирать

Рожденную в Афинах от ее

Родителей; а кто ж такой безумец,

Чтобы зеницу глаз своих охотно

На истребленье дать? И так уже

Афиняне волнуются, и споры

Наш город раздирают: кто со мною

Согласен и считает справедливым

Молящего почтить, а для иных

Мечтатель я. А если крови девы

Потребовать осмелюсь я - мятеж

Немедля вспыхнет. Что мне делать, старец?

420 Не сыщешь ли ты средства и себя

С детьми, и нас спасти, от осуждений

Афинского царя освободив?

Ведь я не варвар-самодержец: власти

Моей постольку граждане покорны,

Поскольку сам покорен правде - царь.

Корифей

Помочь в нужде мы рады чужеземцам

Да, видно, бог пути нам преградил.

Иолай

Во время его речи двери храма приотворяются, и из них выходит Макария. По всему видно, что она встревожена; она спускается по ступеням храма к

Гераклидам, жадно прислушиваясь к словам говорящих.

О дети! Мы теперь, как мореходы,

Едва спаслись от яростной волны,

До гавани рукой подать, и вдруг

430 Безумный шквал... и где опять тот берег?

Земля от нас уходит эта, дети,

А славили спасенье мы!.. Себя

На суше мы считали... Ты, надежда,

Нас радостно дразнила, - для чего ж,

Коль милости к несчастным не таила

Твоя мечта? Могу ли на царя

Я гневаться, что он не отбирает

Афинских дев у граждан для ножа?

Своей хвалы я не возьму обратно

У города. Я все же твой должник,

О царь, хоть мой удел и жалок...

Только

Для вас-то что ж придумаю, птенцы?

Куда еще идти? И есть ли боги,