Баратынский Евгений
«Стихи (3)»

Как сам его он понимал:

Одним внушением унылым

Души, томимой пустотой,

Союзом, столько же постылым

Теперь ему, как ей самой.

"К ней обратиться, - он прибавил,

Безумный миг меня заставил;

Ошибся я в себе и в ней.

Нет, нет! я не был с нею дружен!

Я для души ее не нужен,

Нужна другая для моей".

И тихо речь его журчала

За Верой, ей одной слышна.

Но что? вникала ли она

В слова его? Она молчала;

Была чуть-чуть обращена

К нему щека ее одна;

Но это легкое движенье

Заметить было мудрено,

Злословье самое оно

Не привело бы в искушенье.

Ей изменяло лишь одно:

Вниманье к балу притупело,

И краснощекий офицер,

Тогдашний Верин кавалер,

Ее в то время то и дело

К порядку танца пробуждал

И ей фигуры толковал.

Природа Веру сотворила

С живою, нежною душой;

Она ей чувствовать судила

С опасной в жизни полнотой.

Недавно дева молодая,

Красою свежею блистая,

Вступила в вихорь городской.

Она еще не рассудила,

Не поняла души своей;

Но темною мечтою в ней

Она уже проговорила.

Странна ей суетность была;

Она плениться не могла

Ее несвязною судьбиной;

Хотело б сердце у нее

Себе избрать кумир единой

И тем осмыслить бытие.

Тут романтические встречи

С героем повести моей,

Ею задумчивые речи

Тревожить стали душу ей.

Одно, быть может, впечатленье

Ей берегло воображенье...

Его рассеял он. С какой

Благополучною душой

С тех пор она ему внимала!

С какою сладостью о нем

В невольном забытьи своем

Уединенная мечтала!

Как, новой жизнию дыша,

Легко ей было! Как блистала,

Как ликовала в ней душа!

Девица юная не знала,

Живого счастия полна,

Что так доверчиво она

Одной отравой в нем дышала;

Что сей приветный ветерок,

Ее ласкающий так нежно,

Грозы погибельной пророк;

Что вдруг дохнет она мятежно,

И мир в глазах ее затмит,

И все красы его разрушит,

И все цветы его