Полонский Яков
«Стихотворения»

Не слышу ни лая собак, ни ослиного крику,

Ни дикого пенья под жалобный говор чингури (2).

Заснул мой хозяин - потухла светильня в железном

Висячем ковше... Вот луна! - и я рад, что сгорело

Кунжутное (3) масло в моей деревенской лампаде...

Иные лампады зажглись, я иную гармонию слышу.

О боже! какой резонанс! Чу! какая-то птица

Ночная, болотная птица поет в отдаленья...

И голос ее точно флейты отрывистый, чистый,

Рыдающий звук - вечно та же и та же

В размер повторенная нота - уныло и тихо

Звучит. - Не она ли мне спать не дает! Не она ли

Напела мне на душу грусть! Я смыкаю ресницы,

А думы несутся одна за другой, беспрестанно,

Как волны потока, бегущего с гор по ущелью.

Но волны потока затем ли бегут по ущелью,

Чтоб только достигнуть предела и слиться с волнами

Безбрежного моря! - нет, прежде чем моря достигнуть,

Они на долину спешат, напоить виноградные лозы

И нивы - надежду древнейшего в мире народа.

А вы, мои думы! - вы, прежде чем в вечность

Умчитесь, в полете своем захватив мириады

Миров, - вы - скажите, ужель суждено вам

Носиться бесплодно над этою чудной страною,

Так страстно любимою солнцем и - выжженной солнцем!

1 Нацвал - деревенский староста. (Здесь и далее подстрочные примечания, кроме специально оговоренных, принадлежат Я. П. Полонскому.)

2 Чингури - струнный инструмент.

3 Кунжут - растение.

<1848>

ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА

Вчера к развалинам, вдоль этого ущелья,

Скакали всадники - и были зажжены

Костры - и до утра был слышен гул веселья

Пальба, и барабан, и вой зурны.

Из уст в уста ходила азарпеша (1),

И хлопали в ладоши сотни рук,

Когда ты шла, Майко, сердца и взоры теша,

Плясать по выбору застенчивых подруг.

Сегодня вновь безлюдное ущелье

Глядит пустыней, - мирная пальба

Затихла - выспалось похмелье

И съехала с горы