Тарковский Арcений
«Избранные стихи»

Глаза не взглянули в последний,

Последние рифмы не сказаны,

Не пахнет венками в передней.

Наверчены звездные линии

На северном полюсе мира,

И прямоугольная, синяя

В окно мое вдвинута лира.

А ниже - бульвары и здания

В кристальном скрипичном напеве,

Как будущее, как сказание,

Как Будда у матери в чреве.

1958

ЧЕТВЕРТАЯ ПАЛАТА

Девочке в сером халате,

Аньке из детского дома,

В женской четвертой палате

Каждая малость знакома

Кружка и запах лекарства,

Няньки дежурной указки

И тридевятое царство

Пятна и трещины в краске.

Будто синица из клетки,

Глянет из-под одеяла:

Не просыпались соседки,

Утро еще не настало?

Востренький нос, восковые

Пальцы, льняная косица.

Мимо проходят живые.

- Что тебе, Анька?

- Не спится.

Ангел больничный за шторой

Светит одеждой туманной.

- Я за больной.

- За которой?

- Я за детдомовской Анной.

ЛАЗУРНЫЙ ЛУЧ

Тогда я запер на замок двери своего дома и ушел вместе с другими.

Г. Уэллс

Сам не знаю, что со мною:

И последыш и пророк,

Что ни сбудется с землею,

Вижу вдоль и поперек.

Кто у мачехи-Европы

Молока не воровал?

Мотоциклы, как циклопы,

Заглотали перевал,

Шелестящие машины

Держат путь на океан,

И горячий дух резины

Дышит в пеших горожан.

Слесаря, портные, прачки

По шоссе, как муравьи,

Катят каторжные тачки,

Волокут узлы свои.

Потеряла мать ребенка,

Воздух ловит рыбьим ртом,

А из рук торчит пеленка

И бутылка с молоком.

Паралитик на коляске

Боком валится в кювет,

Бельма вылезли из маски,

Никому и дела нет.

Спотыкается священник

И бормочет:

- Умер Бог,

Голубки бумажных денег

Вылетают из-под ног.

К пристаням нельзя пробиться,

И Европа пред собой

Смотрит, как самоубийца,

Не мигая, на прибой.

В океане по колена,

Белый и большой, как бык,

У причала роет пену,

Накренясь, "трансатлантик".

А еще одно мгновенье

И от Страшного суда,

Как надежда на спасенье,

Он отвалит навсегда.

По сто