Зенкевич Михаил
«Под мясной багряницей»

МЕРТВАЯ ПЕТЛЯ

В тобой достигнутое равновесие, О Франция, поверить не могу, Когда на предполярном поднебесье Ручных я помню коршунов Пегу

Все ждешь - свихнувшийся с зубцов уступа Мотор, застопоривший наверху, Низринется горбом на плечи трупа В багряную костистую труху.

Но крепче, чем клещи руки могильной, Руля послушливого поворот,И взмах пропеллера уже бессильный Полощется, утративши оплот.

Мгновенье обморочное и снова, Как будто сердце в плоти голубой, У птеродактиля его стального Прерывистый учащен перебой.

И после плавный спуск,- так бьющий птицу О серебро кольца очистить клюв Спадает сокол вниз па рукавицу И смотрит в солнце, глазом не сморгнув.

О Франция, одни сыны твои Могли сковать из воздуха и света Для дерзких висельников колеи Свободней и законченней сонета! 1915

МАМОНТ

Смотри - Солнечную гирю тундрового мая, Булькающую золотом и платиной изнутри, Вскинул полюс, медленно выжимая. Сотням Атлантов непосильный гнет, Кажется, не выдержав,- тонкую пленку Прободит и скользкой килою юркнет Внутренность из напряженного живота в мошонку. Нет! Как из катапульты, из кисти руки Подбросил солнце и, извернувшись вкруг оси, Подхватил на лету. Лососи Вспенили устьев живорыбные садки. И, отцепляясь, ползут К теплым теченьям ледяные оплоты, И киты, почуяв весенний зуд, Разыгрываются, как нарвалы и кашалоты. Нырнет и ляжет, отдуваясь от глуби, И бьет фонтанами двойная струя. А на заре, леденцом зардевшись, пригубит Оленью самку парная полынья. Дымится кровавая снедъ В перешибленных моржевых бедрах Хорьковою