Мандельштам Осип
«Стихи 1930 — 1937 »

— Подожди, — шепнула внятно

Неба половина,

И ответил шелест скатный:

— Мне бы только сына…

Стала б я совсем другою

Жизнью величаться.

Будет зыбка под ногою

Легкою качаться.

Будет муж прямой и дикий

Кротким и послушным,

Без него, как в черной книге,

Страшно в мире душном…

Подмигнув, на полуслове

Запнулась зарница.

Старший брат нахмурил брови,

Жалится сестрица.

Ветер бархатный крыластый

Дует в дудку тоже:

Чтобы мальчик был лобастый,

На двоих похожий.

Спросит гром своих знакомых:

— Вы, грома, слыхали,

Чтобы грушу до черемух

Замуж выдавали?

Да из свежих одиночеств

Леса — крики пташьи.

Свахи-птицы свищут почесть

Льстивую Наташе.

И к губам такие липнут

Клятвы, что по чести

В конском топоте погибнуть

Мчатся очи вместе.

Все ее торопят часто:

— Ясная Наташа,

Выходи, за наше счастье,

За здоровье наше!

2 мая 1937. Воронеж

На меня нацелилась груша да черемуха —

Силою рассыпчатой бьет меня без промаха.

Кисти вместе с звездами, звезды вместе с листьями, —

Что за двоевластье там? В чьем соцветьи истина?

С цвету ли, с размаху ли бьет воздушно-белыми

В воздух убиваемый кистенями целыми.

И двойного запаха сладость неуживчива:

Борется и тянется — смешана, обрывчива.

4 мая 1937. Воронеж

«К пустой земле невольно припадая…»