Автор неизвестен
«Современные куртуазные манеристы (сборник)»

Впору уже и стреляться, кажись.

Но у обрыва на миг задержись

И оглянись: все обиды забыв,

Скорбно глядит на тебя коллектив,

Лишь на него ты в беде положись.

Дамы, постели, мужья, кабаки,

Кровь твою выпьют подобно клопам,

Так разорви этой жизни силки,

В храм коллектива с рыданьем вползи

И припади к его тяжким стопам.

xxx

Кошка вяло бредет по паркету,

От угла до другого угла.

Хорошо б к ней приладить ракету,

Чтоб медлительность эта прошла.

Чтоб с ужасным шипеньем запала

Слился кошки предстартовый вой,

Чтобы кошка в пространстве пропала,

Протаранив стекло головой.

Заметаются дыма зигзаги

Из сопла под кошачьим хвостом.

Реактивной послушная тяге,

Кошка скроется в небе пустом.

Станет легче на сердце отныне,

Буду знать я наверное впредь:

Мы увязли в житейской рутине,

А она продолжает лететь.

Прижимая опасливо уши

И зажмурившись, мчится она.

Сквозь прищур малахитовость суши

Или моря сапфирность видна.

От суетности собственной стонет,

Как всегда человеческий род,

Ну а кошка вдруг время обгонит

И в грядущем помчится вперед.

Обгоняя весь род человечий,

Что в дороге постыдно ослаб,

В коммунизме без травм и увечий

Приземлиться та кошка могла б.

xxx

Мне сказал собутыльник Михалыч:

"Ты, Добрынин, недобрый поэт.

Прочитаешь стихи твои на ночь

И в бессоннице встретишь рассвет.

От кошмарных твоих веселушек

У народа мозги набекрень.

Ты воспел тараканов, лягушек,

Древоточцев и прочую хрень.

Ты воспел забулдыг и маньяков,

Всевозможных двуногих скотов,

А герой твой всегда одинаков

Он на всякую мерзость готов.

Ты зарвался, звериные морды

Всем героям злорадно лепя.

"Человек" - это слово не гордо,

А погано звучит у тебя".

Монолог этот кончился пылкий

На разгоне и как бы в прыжке,

Ибо я опустевшей бутылкой

Дал Михалычу вдруг по башке.

Посмотрел на затихшее тело

И сказал ему строго: "Пойми,

Потасовки - последнее дело,

Мы должны оставаться людьми.

Но не плачься потом перед всеми,

Что расправы ты,