Лермонтов Михаил Юрьевич
«Боярин Орша»

На дочь он кинул злобный взгляд,

Глаза их встретились - и вмиг

Мучительный, ужасный крик

Раздался, пролетел - и стих.

И тот, кто крик сей услыхал,

Подумал, верно, иль сказал,

Что дважды из груди одной

Не вылетает звук такой.

И тяжко на цветной ковер,

Как труп бездушный с давних пор,

Упало что-то. И на зов

Боярина толпа рабов,

Во всем послушная орда,

Шумя сбежалася тогда,

И без усилий, без борьбы

Схватили юношу рабы.

Нем и недвижим он стоял,

Покуда крепко обвивал

Все члены, как змея, канат;

В них проникал могильный хлад,

И сердце громко билось в нем

Тоской, отчаяньем, стыдом.

Когда ж безумца увели

И шум шагов умолк вдали,

И с ним остался лишь Сокол,

Боярин к двери подошел;

В последний раз в нее взглянул,

Не вздрогнул, даже не вздохнул,

И трижды ключ перевернул

В ее заржавленном замке...

Но... ключ дрожал; в его руке!

Потом он отворил окно:

ВсJ было на небе темно,

А под окном меж диких скал

Днепр беспокойный бушевал.

И в волны ключ от двери той

Он бросил сильною рукой,

И тихо ключ тот роковой

Был принят хладною рекой.

Тогда, решив свою судьбу,

Боярин верному рабу

На волны молча указал.

И тот поклоном отвечал...

И через час уж в. доме том

ВсJ спало снова крепким сном,

И только, не спал в нем один

Его угрюмый властелин.

ГЛАВА II

The rest thou dost already know,

And all my sins, and half my woe,

But talk no more of penitence:

Byron.2

Народ кипит в монастыре;

У врат святых и на дворе

Рабы боярские стоят.

Их копья медные горят,

Их шапки длинные кругом

Опушены густым бобром;

За кушаком блестят у них

Ножны кинжалов дорогих.

Меж них стремянный молодой,

За гриву правою рукой

Держа боярского коня,

Стоит; по временам, звеня,

Стремена бьются о бока;

Истерт ногами седока

В пыли малиновый