Окуджава Булат
«Булат Окуджава - поэтический сборник»

Покуда он легок, как птица, пока он горяч и в седле, врагу от него не укрыться: нет места двоим на земле.

И что ему в это мгновенье, когда позади - ничего, потомков хула иль прощенье? Они не застанут его.

Он только пришел из похода, но долг призывает опять. И это, наверно, природа, которую нам не понять.

...Ну, ладно. Враги перебиты, а сам он дожил до седин. И клетчатым пледом прикрытый, рассеянно смотрит в камин.

Нужны ли гусару сомненья хотя бы в последние дни, когда, огибая поленья, в трубе исчезают они?

1982

* * *

Оле

По прихоти судьбы - разносчицы даров в прекрасный день мне откровенья были. Я написал роман "Прогулки фрайеров", и фрайера меня благодарили.

Они сидят в кружок, как пред огнем святым, забытое людьми и богом племя, каких-то горьких дум их овевает дым, и приговор нашептывает время.

Они сидят в кружок под низким потолком. Освистаны их речи и манеры. Но вечные стихи затвержены тайком, и сундучок сколочен из фанеры.

Наверно, есть резон в исписанных листах, в затверженных местах и в горстке пепла... О, как сидят они с улыбкой на устах, прислушиваясь к выкрикам из пекла!

Пока не замело следы их на крыльце и ложь не посмеялась над судьбою, я написал роман о них, но в их лице о нас: ведь все, мой друг, о нас с тобою.

Когда в прекрасный день Разносчица даров вошла в мой тесный двор, бродя дворами, я мог бы написать, себя переборов, "Прогулки маляров", "Прогулки поваров"... Но по пути мне вышло с фрайерами.

1982

ПАРИЖСКАЯ ФАНТАЗИЯ

Т.К.

У парижского спаниеля лик французского

короля, не погибшего на эшафоте, а достигшего славы

и лени: набекрень паричок рыжеватый, милосердие в

каждом движенье, а в глазах,голубых и счастливых, отражаются

жизнь и земля.

На бульваре Распай, как обычно, господин

Доменик у руля. И в его ресторанчике тесном заправляют