Гребенщиков Борис
«Лес»

С этими словами он ловко достал из потрепанного мешка маленький кисет и в нем индийская конопля. Эта неслыханная речь так поразила стариков, что у них даже погасли трубки. А к тому времени, когда старик дер Иглуштоссер открыл было рот, чтобы сказать что-то, его трубка была набита той самой коноплей, о которой говорил незнакомец, более того, конопля была из того самого мешочка, о котором шла речь. Что окончательно доконало почтенного старика, так это то, что трубка уже дымилась. Ничего не стал он говорить, а только закрыл рот и хорошенько затянулся. Вновь воцарилось молчание, которое Рип ван Винкль сразу не торопился прервать. А прервал его старик фон Форстеклосс, который в крайнем изумлении вложил глаза к небу, поводил в воздухе руками, и блаженно заговорил:

- Кум Иглуштоссер, кум Оксенбаш, а я ведь торчу.

Но старики не ответили ему ничего и лишь продолжали дымить своими длинными трубками. Только старик ван Оксенбаш повращал немного глазами, что очевидно означало, что он согласен со стариком фон Форстеклоссом на все 100 процентов.

А Рип ван Винкль достал из своего мешка записную книжку и повернувшись к реке, задумчиво созерцал пейзаж. Солнце, наконец, зашло, и из болота на том берегу начал подниматься фиолетовый туман, в котором время от времени что-то сверкало. Из-за поворота шоссе выползла какая-то машина, через метров 50 она остановилась, и в лесу за дорогой немедленно появились светящиеся силуэты, то ли замедленно бегущие, то ли танцующие. Машина вздрогнула, испустила клуб ярко зеленого дыма и тронулась с места; проехав немного, она остановилась, и все началось сначала. В