Некрасов Николай Алексеевич
«Полное собрание стихотворений. Том 2»

Полуопущенным к земле,

С печатью тайны на челе,

Тогда предстал передо мной

Администратор молодой.

Не только этот грустный взор,

Формально всё – до звука шпор

Так деликатно было в нем,

Что с этим тактом и умом

Он даже больше был бы мил,

Когда бы меньше был уныл.

Кивнув угрюмо головой,

Я указал ему на стул,

Не сел он; стоя предо мной,

Он лист бумаги развернул

И подал мне. Я прочитал

И ожил – духом просиял!

Вечерний звон, вечерний звон!

Как много дум наводит он!

Порой таких ужасных дум,

Что и действительность сама

Не помрачает так ума,

Напротив, возвращает ум!

"Судить назначено меня

При публике, при свете дня!-

Я крикнул весело жене.-

Прочти, мой друг! Поди ко мне!"

Жена поспешно подошла

И извещение прочла:

"Понеже в вашей книге есть

Такие дерзкие места,

Что оскорбилась чья-то честь

И помрачилась красота,

То вас за дерзость этих мест

Начальство отдало под суд,

А книгу взяло под арест".

И дальше чин и подпись тут.

Я сущность передал – но слог…

Я слога передать не мог!

Когда б я слог такой имел,

Когда б владел таким пером,

Я не дрожал бы, не бледнел

Перед нечаянным звонком…

Заметив радость, а не злость

В лице моем, почтенный гость

Любезно на меня взглянул.

Вновь указав ему на стул,

Я папиросу предложил,

Он сел и скромно закурил.

Тогда беседа началась

О том, как многое у нас

Несовершенно; как далек

Тот вожделенный идеал,

Какого всякий бы желал

Родному краю: нет дорог,

В торговле плутни и застой,

С финансами хоть волком вой,

Мужик не чувствует добра,

Et caetera, et caetera…

Уж час в беседе пролетел,

А не коснулись между тем

Мы очень многих важных тем,

Но тут огарок догорел,

Дымясь,- и вдруг расстались мы

Среди зловония и тьмы.

Ну, суд так суд! В судебный зал

Сберется грозный трибунал,

Придут враги, придут друзья,

Предстану – обвиненный – я,

И этот труд, горячий труд

Анатомировать начнут!

Когда я отроком блуждал

По тихим волжским берегам,

"Суд в подземелье" я читал,

Жуковского поэму,- там,

Что стих, то ужас: темный свод

Грозя обрушиться, гнетет;

Визжа, заржавленная дверь

Поет: "Не вырвешься теперь!"

И ряд угрюмых клобуков

При бледном свете ночников,

Кивая, вторит ей в ответ:

"Преступнику спасенья нет!"

Потом, я помню, целый год

Во сне я видел этот свод,

Монахов, стражей, палачей;

И живо так