Автор неизвестен
«Бюллетень поэзии Manuscriptum»

Боюсь тебя потерять, Хоть ты не моя. И все же Я вижу ТЕБЯ с утра, Сминая чужое ложе.

А вечером, когда лед В бокале грусть отражает, Совсем не та подойдет Холодная и чужая.

Оставлю ее в такси, Пешком пойду к Театральной У Музы своей просить Любви. Словно меры крайней.

И снова с тобой молчу, Немею, как посторонний... "А ты влюблена?" - "Ничуть..." И гладишь вдруг по плечу Меня. Как будто хоронишь...

x x x

Молитва оптинских старцев Медленно, с облаками Тихо плывет над землей, И благодатью под вечер Ложится на русские села.

x x x

Такие вот осенние капризы Влюбляюсь в ту, которой нет давно, И отвисают челюсти карнизов, И выпирают ребра мостовой.

Она ушла без зонтика и ночью Под жуткий ливень. До сих пор лежит В шкафу ее пунцовая сорочка. Как прочно то, что навсегда порочно! Приняв довольно откровенный вид За стойкой Мнемозина ворожит И вечное мужское ворошит. Такие вот осенние капризы.

x x x

И будет снова февраль, Когда вместо снега - дождь, Когда забыто вчера, А завтра уже не ждешь,

Когда не стучишься в дверь, Когда не ставишь в вину, Когда после всех потерь Узнаешь - еще одну,

Когда ничего не жаль, И ты навсегда уснешь, Неслышно пройдет февраль. Останется только дождь.

Со стороны

Тяжелая ностальгия Набоковских мемуаров, Бессрочная летаргия На питерских тротуарах,

Извечное ожиданье Гранита, меди и камня, И невозможность свиданий. И мой отъезд. И сам я.

x x x

Руины старых домов, Близость чужих смертей, Губы, разбитые в кровь, Окрики в темноте,

Оскалы бродячих псов, И вечность зимнего дня Рождают тот страшный сон, Где ты предала меня.

Пристал

То ли у старой кукушки заложено горло, То ли она мой вопрос свысока пропустила, Сам не пойму, отчего по привычке приперло Взять и спросить,

сколько лет мне