Годин Алексей
«Адаптированный Гораций»

IV Der Tod und das Madchen Минута медлит, кончена страница. Часы стоят и не глаголит слово. Ушли гуляки; замолчи, певица. Поет петух, но это нам не ново. Ленора плачет, проклинает Бога, Летун сигает, молния сверкает, Зашлась природа глухо, у порога По косяку, рыдая, мать сползает. Мертвец несется по пустыне, Ленору сжав, он корчит рожи, А та, любя его и ныне, Гнилую лобызает кожу. Ты получила все чего хотела. И в чистой вере лежа на кровати Кончается единственное тело В узле тугих небытия объятий.        

V Сердце бьется, а сверху пласты небес И тоннаж их, торчащий в торце дренаж Да зеленая кровь в черноте кости Зачала цвести. Я об этом сказал и еще скажу: Мертвечина черная, зуб за зуб И вороны ночью как хор орут И зеленую пьют. В ребрах птичка стучится, дурней души, Пей вино, говорит, и кури гашиш, И она кривей кровотока глуши, Кровянее, чем жизнь. Чем чернее кость, чем бледнее блиц, Тем мертвее остув с пролетами из Растерявшихся тактов, эпох и сих " Мне туда не войти ".        

VI Шарманка, растрави мои печали, Звучи, печаль, листай места свиданий, Пока друзья об этом не узнали Напоминай мне дни больших страданий. Я с детства эти звуки ненавижу, Но здесь сломалась ночь и вьется волос, Еще квартал, и мертвую увижу, Как волны камень, точит лепет голос. Звучат каналы, не сдержав урона, Почин ведет в