Кузмин Михаил
«Глиняные голубки (Третья книга стихов)»

И разбиваются,

И расстилаются...

Куда от них уйдешь?

Чем старше мы, тем осторожнее

В грядущее глядим.

Страшны опасности дорожные,

И в дни субботние

Все беззаботнее

Немеет нелюдим.

2

Зачем те чувства, что чище кристалла,

Темнить лукавством ненужной игры?

Скрываться время еще не настало,

Минуты счастья просты и добры.

Любить так чисто, как Богу молиться,

Любить так смело, как птице летать.

Зачем к пустому роману стремиться,

Когда нам свыше дана благодать?

3

Как сладко дать словам размеренным

Любовный яд и острие!

Но слаще быть вполне уверенным,

Что ваше сердце - вновь мое.

Я знаю тайно, вне сомнения,

Что неизбежен странный путь,

Зачем же смутное волнение

Безверную тревожит грудь?

Мне все равно: позор, победа ли,

Я все благословлю, пока

Уста любимые не предали

И не отдернулась рука.

4

Дни мои - облака заката...

Легок, ал златокрылый ряд...

Свет же их от твоих объятий,

Близко ты - и зарей горят.

Скрылся свет - и потухли груды

Хмурых туч, как свинцовый груз,

Нет тебя - и весь мир - безлюдье,

Тяжек гнет ненавистных уз.

5

Какие дни и вечера!

Еще зеленый лист не вянет,

Еще веселая игра

В луга и рощи сладко тянет.

Но свежесть белых облаков,

Отчетливость далеких линий

Нам говорит: "Порог готов

Для осени златисто-синей!"

Гляжу в кисейное окно

На палевый узор заката

И терпеливо так давно

Обещанного жду возврата.

И память сердца так светла,

Печаль не кажется печальной,

Как будто осень принесла

С собою перстень обручальный.

И раньше, чем кудрявый вяз,

Подернут златом, покраснеет,

(Я верю) вновь увидит Вас,

Кто любит, помнит, пламенеет!

6

Я не любовью грешен, люди,

Перед любовью грешен я,

Как тот, кто слышал весть о чуде

И сам пошел к навозной груде

Зарыть жемчужину огня.

Как тот, кто таял в свете новом

И сам, играя и смеясь,

Не веря сладостным оковам,

Высоким называет словом