Кузмин Михаил
«Глиняные голубки (Третья книга стихов)»

Не весной ли пахнуло в осенний день?

Мы опять засветили любви огни

И далеко бежала былая тень.

Пролетело ненастье, лазурь - для нас,

Только в мире и дышим, что я да ты,

Будто завтра наступит последний час,

Будто завтра увянут в саду цветы.

Каждый день - лучше утра, а вечер - дня,

Ночи - счастья залоги - того милей,

Как две арфы, согласной струной звеня,

Наше сердце трепещет, и звук полней.

Крепче к сердцу прижмися, сильней, вот так!

Не расторгнутся губы, пусть смерть придет!

Разорвать цепь объятий не властен враг,

Вместе склонимся долу в святой черед.

10

Любовь, какою жалкой и ничтожной

Девчонкой вижу я себя! Возможной

Казалась мне дорога и не ложной,

Но я слаба.

Страшна ли я, горбата и ряба,

Иль речь моя несвязна и груба,

Что глупая привозная раба

Меня милее?

Склонится ли негнущаяся шея?

И с плаксой ли расплачусь я, слабея?

Нет, сердце, нет, не бойся! не вотще я

Отчизны дочь.

Венеция, ты мне должна помочь!

Сомненья, робость, состраданье, прочь!

Зову любовь, зову глухую ночь,

Моих служанок.

Не празднуйте победы спозаранок;

Я вспомню доблесть древних венецианок

И выберу в ларце меж тайных стклянок

Одну для вас.

И тот, последний, долгожданный час

Любви моей да будет воскресеньем!

И раньше, чем закат вдали погас,

Ты будешь мой, клянусь души спасеньем!

11

Недаром красная луна

В тумане сумрачном всходила

И свет тревожный наводила

Сквозь стекла темного окна.

Одной свечой озарены,

Вдвоем сидели до утра мы,

И тени беглые от рамы

У ног скользили, чуть видны.

Но вдруг лобзанья прервала

И с тихим стоном отклонилась,

Рукою за сердце схватилась,

Сама, как снег в горах, бела.

"Фотис, но что, скажи, с тобой?"

Она чуть слышно мне: "Не знаю".

Напрасно руки ей лобзаю,

Кроплю ее святой водой.

Был дик и странен милый взгляд,

В тоске одежду рвали руки,