Кузмин Михаил
«Глиняные голубки (Третья книга стихов)»

"Фотис, ты спишь?" - Я сплю, молчи,

И снова замерло в ночи.

"Ты плачешь?" - Нет, спокойся, милый,

Расторгнут нас одной могилой!

Наутро встала так бледна,

Как будто год была больна.

Весь день был ветрен, сух и ясен,

Но лишь закат зарделся, красен,

Фотис сказала: "Я пойду

На час". Предчувствуя беду,

Ее просил побыть я дома,

Покуда не пройдет истома.

"Не бойся, друг, не будь враждебен.

Клялась я отслужить молебен.

Одна доеду без труда

И тотчас возвращусь сюда.

Ты жди меня, не мучься скукой,

Молитва будет нам порукой".

Я скрыл тогда невольный вздох.

Вот шум шагов вдали заглох,

На темном и глухом канале

Гондолу тихо отвязали,

Но уж давно взошла луна,

Когда вернулася она.

7

Что с Фотис любезною случилось?

Отчего ее покой утрачен?

Отчего так скучен и так мрачен

Темный взор, и что в нем затаилось?

Онемела арфа-рокотунья

И, печальная, стоит у стенки,

А сама Фотис, обняв коленки,

Все сидит, не бегает, летунья.

Или холодно моей голубке

От приморского дождя-тумана,

Что не встанет с мягкого дивана,

Что не скинет с плеч тяжелой шубки?

Или остров вспомнился родимый,

Хоровод у берега девичий,

Иль тяжел чужой земли обычай,

О семье ль взгрустнулося родимой?

Подойдешь - как прежде, улыбнется;

Голосок - как прежде, будто флейта.

Скажешь: "Милая, хоть пожалей-то!"

Промолчав, к подушке отвернется.

8

Сердце бьется, пленный стрепет,

Пенит волны белый след,

Бледных звезд неверный свет

Отмель плоскую отметит.

Смолкнул долгий разговор,

Лишь плеснет последний лепет

Да замедлит нежный взор.

Снова скажет, слишком зная,

Что отвечу ей: "Мой друг,

Что моих бояться мук?

Любит больше та, другая!

Всех она прекрасней жен,

Но, любя иль умирая,

Я приму любви закон".

Стихла речь, ей отвечали

Взгляд, объятье, поцелуй.

"Видишь, муть молочных струй

Розы солнца пронизали?

Полно, сердце, слез не лей!

Снова реют в ясной дали

Флаги вольных кораблей!"

9

Не вернулись