Мир поэзии Поиск книг    О проекте    Обратная связь    Размещение рекламы

Ладыженский Олег
«Стихи, большинство которых входит в различные романы и повести»

Главная страница / Ладыженский Олег «Стихи, большинство которых входит в различные романы и повести»
Волчьей Стаи


Дрогнула луна на небе,


Звери спрятались в чащобы,


Побледнел туман проклятый,


За туманом черно-сизым


Вой услышала Зверь-Книга.


Оземь кулаком ударил


Затряслись седые горы.


Зазвенел меча обломок,


Скорбным стоном отозвался.


Ай, иное


лезвие стальное!..


Тут Хозяин Волчьей Стаи


Дело страшное задумал


Кожу снял с руки у друга,


Ободрал меча обломком


И кровоточащей кожей


Обтянул по рукояти,


Меч, сломавшийся в тумане,


Меч, звенящий от бессилья.


Приросла сырая кожа,


Улыбнулся Волк-Хозяин,


Мертвеца смежились веки.


Ай, иное


прахом все земное!..


Как песок, засыплет время


Все, что было, все, что будет,


Кто-то эту песню сложит,


Кто-то эту песню вспомнит.


Где-то меж людьми гуляет


Синего меча обломок


С кожаною рукоятью.


Где-то прячется Зверь-Книга


В переплете из тумана.


Где-то есть такие ноги,


Что пройти туман сумеют,


Где-то есть такие руки,


Что поднять тот меч решатся,


Как поднял его когда-то


Тот, Кто с Молнией Танцует.


Ай, иное


встань передо мною!..


ЗА КУЛИСАМИ


От пьесы огрызочка куцего Достаточно нам для печали, Когда убивают Меркуцио То все еще только в начале.


Неведомы замыслы гения, Ни взгляды, ни мысли, ни вкус его Как долго еще до трагедии, Когда убивают Меркуцио.


Нам много на головы свалится, Уйдем с потрясенными лицами... А первая смерть забывается И тихо стоит за кулисами.


У черного входа на улице Судачат о жизни и бабах Убитый Тибальдом Меркуцио С убитым Ромео Тибальдом.


ПОСЛЕДНИЙ СПЕКТАКЛЬ


Посвящается В. Высоцкому - Гамлету


...Он умирал, безумец Девона. Наивный, гордый, слабый человек с насмешливыми строгими глазами - и шесть часов перебирал в горсти крупицы, крохи Времени, слова, стеклянные и хрупкие игрушки, боль, гнев и смех, и судороги в горле, всю ржавчину расколотого века, все перья из распоротой души, все тернии кровавого венка, и боль, и плач, и судороги в горле... Он умирал. Он уходил домой. И мешковина становилась небом, и бархатом - давно облезший плюш, и жизнью - смерть, и смертью

Назад  

стр.22

  Вперед
Наши спонсоры:
Назад  

стр.22

  Вперед