Мильтон Джон
«Стихотворения»

Б_о_льшую славу стяжал, чем Япетид Прометей.

ПЕВИЦЕ-РИМЛЯНКЕ ЛЕОНОРЕ

К каждому - помните, люди! - приставлен с рожденья до смерти

Некий ангельский чин, чтобы его охранять.

Но, Леонора, ты взыскана большею честью: мы чуем,

Внемля тебе, что господь рядом витает с тобой.

Да, сам господь, с небес низлетев, непостижный свой голос,

Преображающий нас, в горло влагает твое

И приучает тем самым заранее к звукам бессмертным,

Исподволь и не спеша, смертные наши сердца.

Всюду бог и во всем, но хранит он об этом молчанье

И лишь в пенье твоем близость свою выдает.

ЕЙ ЖЕ

Тезкой твоею пленясь, другой Леонорой, Торквато

Был когда-то с ума страстью своею сведен.

Бедный поэт! Сколь счастливей он был бы, лишившись рассудка,

Из-за тебя в наши дни: он услыхал бы тогда

Пенье твое пиэрийское под материнскую лиру,

Струны которой от сна длань пробуждает твоя.

И хоть от муки глаза у него из орбит выступали,

Как у Пенфея, и он, бредя, сознанье терял,

Это смятение чувств, исступление это слепое

Ты бы в нем уняла голосом нежным своим,

И, успокоив его, ему возвратила бы разум

Песня твоя, что сердца трогает, движет, целит.

ЕЙ ЖЕ

Зря, легковерный Неаполь, бахвалишься ты алтарями,

Что воздвигаются в честь Ахелоиды тобой;

Зря утверждаешь, что с пышностью предал земле Партенопу,

После того как она бросилась в море со скал.

Эта сирена жива, но шумный прибой ей наскучил

И Позилиппо она переменила на Тибр,

Где стяжала любовь и восторг обитателей Рима,

Смертных, равно как богов, пеньем пленяя своим.

ИТАЛЬЯНСКИЕ СТИХИ

x x x

Кто холоден к тебе, чьей красотой

В долине Рено горды без предела,

Чье имя край окрестный облетело,

Тот - человек ничтожный и пустой.

Всех женщин ты затмила чистотой,

И прелестями (о которых смело

Скажу: они - Амура лук и стрелы),

И разумением, и добротой.

Чарует слух твой разговор, а пенье

Способно даже камни взволновать,