Сельвинский Илья
«Избранная лирика»

Мне висельник добычею не снится.

Я всем хочу добра. Я эликсир.

Впивай! Не исчерпаешь! Я - столицый!

Мне двадцать лет - передо мною мир!

14

Мне двадцать лет. Передо мною мир.

А мир какой! В подъеме и в полете!

Люблю я жизнь в ее великой плоти,

Все остальное - крашеный кумир.

Вы, сверстники мои, меня поймете:

Не золоченый нужен мне мундир,

Не жемчуг, не рубин и не сапфир.

Чего мне надо? Все - в конечном счете!

Сапфир морей, горящих в полусне,

Жемчужина звезды на зорьке алой

И песня золотая на струне.

Все прошлое богатство обнищало,

Эпоха нарождается при мне.

Мне двадцать лет. Вся жизнь моя - начало.

15

(Магистраль)

Мне двадцать лет. Вся жизнь моя - начало.

Я только буду, но еще не был.

Души заветной сердце не встречало:

Бывал влюбленным я, но не любил.

Еще мой бриг не тронулся с причала,

Еще я ничего не совершил,

Но чувствую томленье гордых сил

Во мне уже поэзия звучала.

Я слышу эхо древности седой,

Я чую зов эпохи молодой.

О, как пронзительны ее призывы!

Что ждет меня? Забвенье или пир?

Но я иду, бесстрашный и счастливый:

Мне двадцать лет. Передо мною мир!

Симферополь

1920

СОНЕТ

Я никогда в любви не знал трагедий.

За что меня любили? Не пойму.

Походка у меня как у медведя,

Характер - впору ветру самому.

Быть может, голос? Но бывали меди

Сродни виолончельному письму;

Иных же по блестящему уму

Приравнивали мы к самой комете!

А между тем была ведь Беатриче

Для Данте недоступной. Боже мой!

Как я хотел бы испытать величье

Любви неразделенной и смешной,

Униженной, уже нечеловечьей,

Бормочущей божественные речи.

1950

СОНЕТ

А я любя был глуп и нем.

Пушкин

Душевные страдания как гамма:

У каждого из них своя струна.

Обида подымается до гама,

До граянья, не знающего сна;

Глубинным стоном отзовется драма,

Где родина, отечество,