Гораций Квинт
«Послания»

В страхе пока за ребят и отец и мать их бледнеют,

Рвенье в служебных делах и на форуме дельце для друга

Много болезней влекут, заставляют вскрывать завещанья...

10 После ж, как снегом зима опушит Албанские горы,

К морю сойдет твой певец, укроется там и, поджавши

Ноги, он будет читать; а тебя, милый друг, навестит он,

Если позволишь, весной с зефирами, с ласточкой первой.

Ты меня сделал богатым не так, как хозяин Калабрский,

Грушами гостю велевший питаться: "Пожалуйста, кушай".

"Будет уж". - "Нет, ты бери, сколько хочешь еще". - "Благодарствуй".

"Малым ребятам домой ты гостинчик снесешь не противный".

"Много обязан и так; ухожу я, как будто навьючен".

"Ну, как угодно: свиньям, значит, это на корм ты оставишь..."

20 Мот и глупец то дарит, чем гнушается сам, тяготится.

Неблагодарных рождал такой сев и рождать будет вечно.

Добрый и мудрый готов, говорит, помогать всем достойным,

Но между деньгами он и бобами различие знает.

Верь, докажу, что достоин столь славного я добродея.

Если ж ты мне не велишь никуда отлучаться, то должен

Крепкое тело вернуть мне, и черные кудри над узким

Лбом, и приятную речь, и пленительный смех, и способность

Плакать за чашей вина, что капризница [Динара скрылась.

Как-то чрез узкую щель пробралася тощая мышка

30 В закром с зерном, но затем, когда досыта там уж наелась,

С полным брюхом назад пыталась выйти бесплодно.

Издали ласка сказала ей: "Вылезть отсюда коль хочешь,

Тощей должна выходить ты из щелки, как тощей входила".

Если меня эта басня заденет, - я все возвращаю:

Жирною птицею сыт, я сна бедняков не прославлю,

Но и свободный досуг не сменю на богатства арабов.

Скромность мою ты хвалил не раз: и царем, и отцом ведь

Звал я тебя как в глаза, так нисколько не ниже заочно.

Вникни, могу ль я вернуть тебе с радостным сердцем