Китс Джон
«Стихотворения»

От Пана убегавшей по лесам;

О нимфа бедная! О безутешный

Влюбленный бог! К нему лишь ропот нежный

Донесся из прибрежных тростников:

160 Щемящий стон - или манящий зов.

И древний бард, чьему воображенью

Предстал Нарцисс, к воде в изнеможенье

Приникший, - так когда-то брел и он,

И вышел на прелестную как сон,

165 Укромную поляну, где сияло

Лесное озерцо и отражало

Лазурь небес в своей чистейшей глади

И диких веток спутанные пряди.

И тут он увидал простой цветок:

170 Неярок и печально одинок,

Он над водою замер без движенья

"И к своему тянулся отраженью,

Не слыша ветра, из последних сил

Тянулся, и томился, и любил.

И бард стоял на этом месте чудном,

Когда виденьем странным и подспудным

Перед его очами пронеслись

Бедняжка Эхо и младой Нарцисс.

Но где, но на каком краю вселенной

180 Блуждал создатель песни вдохновенной,

Той вечно юной, как чистейший ключ,

Как светлый лунный луч,

Что страннику в ночи дарит виденья

Чудесные - и неземное пенье

185 Доносит от цветочных пышных гнезд

И шелковистого сиянья звезд?

О, далеко! за гранями земного

Нашел поэт чарующее слово,

И в тех волшебных далях встретил он

190 Тебя, божественный Эндимион!

Он, верно, был влюблен, тот бард старинный,

И он стоял над миртовой долиной

На склоне Латма; ветер, легкокрыл,

От алтаря Дианы доносил

195 Торжественные гимны в честь богини,

Вступающей в чертог свой звездно-синий.

Был ясен лик ее, как детский взгляд,

И жертвенного дыма аромат

Ей сладок был, - но над судьбой жестокой,

200 Над этой красотою одинокой

Поэт златоголосый зарыдал

И Цинтии возлюбленного дал.

Царица неба! светлая царица!

Как ни единый светоч не сравнится

205 С тобой, так нет предания светлей,

Чем эта повесть о любви твоей.

Какой язык, медовый и прозрачный,

Сказать бы смог об этой ночи брачной?

Сам Феб в тот вечер придержал коней

210 И осветил улыбкою своей