Никитин Олег Викторович
«Рассказы и стихи»

Темная масса, текуче перемещаясь, придвинулась почти вплотную к Ивану, позволив ему рассмотреть в отблесках, оставляемых колышущейся листвой, аккуратно вылепленные из коротких, серых, извивающихся червей черты лица, поразительно напомнившие ему Лену. Толстые, голые черви и по цвету расположились так, что при желании можно было выделить «глаза», «волосы» и щель пухлого, буроватого «рта». Вот только «ноги» у нее не разделились, и оттого она походила на русалку, вставшую на хвост. На плечах ее, как на пугале, висели лохмотья когда-то нарядного синего платья.

– Кто ты? – скрипнул Иван, отчаявшись сдвинуться с места.

Организованная масса червей прикоснулась к телу Ивана, но, как ни странно, он не почувствовал отвращения – они были теплыми и слегка шершавыми, перекатывая свои колечки по его давно не мытой кожу, растекаясь слегка влажными ручейками у него по ногам и животу.

– Не узнаешь родную жену, – укоризненно «сказала» она. – А ты без меня скучал? – лукаво спросила она, трогая «губами» его щеку.

– Да, Лена.

Иван не открывал глаз, да они были ему и не нужны.

– Зачем ты пошла в этот проклятый магазин?

Вместо ответа она охватила его тело целиком и стала прижиматься о отстраняться так, будто была настоящей женщиной, и давно забытое ощущение теплой, выглаженной простыни и мягкой кожи Лены охватило его, поглощая и растворяя в себе все другие чувства.

– У тебя были другие после меня? – прошептала она откуда-то из области паха.

– Нет… Нет!.. – крикнул Иван.

Ее ветхое платье треснуло вдоль единственного шва и упало ему под ноги. Движения Лены ускорились, как будто каждый ее червь знал, что нужно телу, которое он гладил своими ресничками, затем плавно замедлились, давая ему время распрямить скрученные судорогой суставы и прийти в сознание.

Последняя теплая волна червей прокатилась по его телу сверху вниз, широкими шершавыми языками отделяясь от него и вновь формируя знакомые плывущие очертания. Синяя тряпка заняла свое место на «плечах» Лены. Иван попытался пошевелить ногами, и ему это удалось – корни отступили в глубины, отпустив