Евтушенко Евгений
«Казанский университет»

и вся империя сия,

и только будущая родина

родная родина моя!"

Лишь казалось, что он собутыльник,

пропивает свой ум в кабаке.

Он был разума чистый светильник

у истории русской в руке.

И забыв и Кольцова, и шапку,

и приняв огуречный рассол,

Афанасий Прокофьевич Щапов

из борделя на лекцию шел.

И в Казанском университете,

как раскольник за веру горя,

он кричал: "Вы не чьи-нибудь дети,

а четырнадцатого декабря!"

"Как он лезет из кожи истошно",

шепот зависти шел из угла,

но не лез он из кожи нарочно

просто содранной кожа была.

Как он мог созерцать бессловесно,

если кучку крестьян усмирять

на сельцо под названием Бездна

вышла славная русская рать?

И в руках у Петрова Антона

Иисуса в расейских лаптях

против ружей солдатских - икона

колыхалась, как нищенский стяг.

Но, ища популярности, что ли,

все же Щапов - не трезвенник Греч,

словно голос расстрелянной голи,

произнес панихидную речь.

И, за честность такую расщедрясь,

понесла его власть-нетопырь

через муки безденежья, через

отделение Третье, в Сибирь.

Его съели, как сахар, вприкуску,

и никто не оплакал его,

и на холмике возле Иркутска

нету, кроме креста, ничего.

8. ФИГНЕР

Бороться! Преодолевать! Победить

себя! Победить болезнь, безумие и

смерть... Но как бороться, как

преодолевать?

В. Фигнер

Мрачна Шлиссельбургская крепость

державных творений венец,

и верить в спасенье - нелепость,

но если не верить - конец.

Повеситься - выход несложный,

но кто-то с безверьем в борьбе

стучит деревянною ложкой

по водопроводной трубе.

И сквозь подвывания ветра

слагаются стуки в слова:

"Я Вера, я Вера, я Вера.

Вы живы еще? Я жива".

Расписывал сказочки Палех,

но в сказочной этой стране

цинизм - в орденах и медалях,

а вера - с тузом на спине.

Как странно судьба начертала,

что, тихонькая на вид,

казанская девочка стала

невестой твоей, динамит.

Ах, Вера, все было бы просто,

когда бы ты слушалась, но

крамола