Евтушенко Евгений
«Казанский университет»

На всемирный светлый праздник

доскачите кто-нибудь,

в мир,

где можно без опаски

губы людям протянуть,

где исчезли акатуи,

раб

и сытый паразит,

где никто

при поцелуе

подлостью не заразит.

Конь, скачи,

ушами прядая,

через столько рубежей,

за единственною правдою

через столько разных лжей,

через долы,

через веси,

с верой

даже без креста,

через все "Христос воскресе"

тех,

кто предали Христа.

10. АЛЕКСАНДР УЛЬЯНОВ

Среди русского народа всегда найдется

десяток людей, которые настолько

преданы своим идеям и настолько горячо

чувствуют несчастье своей родины, что

для них не составляет жертвы умереть за

свое дело. Таких людей нельзя запугать

чем-нибудь.

Из речи А. Ульянова на процессе

Ау, либералы!

Так бойко выпендривались

и так растерялись вы,

судари!

Какая сегодня погода в империи?

Гражданские сумерки.

Когда прикрывали

журнал Щедрина

правители города Глупова,

Щедрин усмехнулся:

"Ну хоть бы одна

свинья либеральная хрюкнула".

Прощайте,

"Отечественные записки"!

Завяли курсистки, коллеги закисли.

Какая в империи нынче картина?

Тина.

Хитря,

прогрессистики прячутся в омут:

"Быть может, не тронут".

Спасенье одно

под коряги,

на дно.

Но так ли премудро пескарство,

когда все равно,

все равно,

все равно

найдет и на дне

государство.

Журнал проглотило оно,

не давясь,

а завтра проглотит,

читатели, вас.

В постели Щедрин.

Он измученно желт,

и мысль неотвязная

давит и жжет:

"Неужто наивностью я одержим?

Неужто, российский читатель,

ты только заемным умом гражданин,

а собственным

обыватель?"

Но в двери звонят.

Провороты звонка

то дерзостны,

то нерешительны.

Хозяин встает:

"Молодая рука...

Надеюсь,

не утешителя".

Но кто же он

юноша в косоворотке,

с пушком на крутом волевом подбородке,

с манерами

чуточку провинциальными,

с глазами

такими нацеленно-дальними,

горящими

всполохом грозовым?

Читатель России,

ее гражданин.

На лбу ни морщинки еще,

ни усталинки,

но тень обреченности,

словно клеймо.

"Не жмите так руку.

Мне больно.

Я старенький",

смеется Щедрин,

но ему не смешно.

Он, может, предвидит,

жалея любовно,

что Саша Ульянов

и