Кальдерон Педро
«Чистилище святого Патрика»

Дошел я до конца и очутился

В лесу, таком пленительном и пышном,

Что я возликовал, и дух отвлекся

Ото всего, что было. Путь лежал

Среди деревьев райских - кедров, лавров,

Здесь бывших на своем достойном месте.

Земля была усеяна цветами,

Гвоздиками и розами, как будто б

То был узорный шелковый ковер,

Зеленый, белый, алый. Светлый воздух

Был полон пенья самых нежных птиц,

Звучавшего и сладостно и грустно,

В созвучьи с многотысячным журчаньем

Кристальных вод ручьев. И вдалеке

Возвышенный возник пред взором город,

Венчало солнце башни и дворцы;

Врата его, из золота, сверкали

Огнями бриллиантов, изумрудов,

Рубинами и горным хрусталем.

Они раскрылись, прежде чем успел я

До них дойти, и вышла мне навстречу

Процессия святых; там были старцы,

И женщины, и юноши, и дети,

И были все объяты ликованьем.

Под звуки сладко-нежных инструментов

Запели Серафимы звучный гимн,

И ангелы ответили им хором.

Вослед за всеми, блеском окруженный,

Пришел Патрик, великий патриарх,

И заключил меня в свои объятья,

За то, что обещанье я сдержал,

Его до смерти раз еще увидел,

И радовались все на эту радость.

Ободрил он меня, и мы простились,

Он мне сказал, что смертные не могут

Войти в прекрасный град, где свет не меркнет,

И мне велел вернуться в этот мир.

Пройдя свою дорогу без помехи,

Вернулся я назад, и злые духи

Не смели прикоснуться до меня,

И только что успел достигнуть входа,

Как вы пришли, чтоб встретить здесь меня.

И так как из опасности я вышел,

Дозвольте, милосердные отцы,

Здесь жизнь дожить мне, смерти ожидая.

Да завершится здесь повествованье,

История событья, о котором

Свидетельствует ясно Дионисий

Картезианец, Генрих Сальтаренский,

Матеус, и Ранульф, и Гейстербах,

Момбрицио, Марко Маруло, Рото,

И Беллярмин, Гибернии примас,

Бенедиктинец Бэда-проповедник,

И Фраи Димас Серпи, и Солино,

И Томас Мессингам {3}, и благочестье

Всех христиан, своим правдивым словом

Дающих подтверждение