Некрасов Николай Алексеевич
«Полное собрание стихотворений. Том 1»

Он был без сапогов, в дырявом сертуке;

Лицо являло след недавнего недуга,

Стыда, отчаянья, моленья и испуга…

Пришел городовой, подчаска подозвал,

По пунктам отобрал допрос отменно строгой,

И вора повели торжественно в квартал.

Я крикнул кучеру: "Пошел своей дорогой!"-

И богу поспешил молебствие принесть

За то, что у меня наследственное есть…

Мать касатиком сына зовет,

Сын любовно глядит на старуху,

Молодая бабенка ревет

И всё просит остаться Ванюху,

А старик непреклонно молчит:

Напряженная строгость во взоре,

Словно сам на себя он сердит

За свое бесполезное горе.

Сивка дернул дровнишки слегка -

Чуть с дровней не свалилась старуха.

Ну! нагрел же он сивке бока,

Да помог старику и Ванюха…

Вот идет солдат. Под мышкою

Детский гроб несет, детинушка.

На глаза его суровые

Слезы выжала кручинушка.

А как было живо дитятко,

То и дело говорилося:

"Чтоб ты лопнуло, проклятое!

Да зачем ты и родилося?"

Смешная сцена! Ванька-дуралей,

Чтоб седока промыслить побогаче,

Украдкой чистит бляхи на своей

Ободранной и заморенной кляче.

Не так ли ты, продажная краса,

Себе придать желая блеск фальшивый,

Старательно взбиваешь волоса

На голове, давно полуплешивой?

Но оба вы – извозчик-дуралей

И ты, смешно причесанная дама,-

Вы пробуждаете не смех в душе моей -

Мерещится мне всюду драма.

Мы с тобой бестолковые люди:

Что минута, то вспышка готова!

Облегченье взволнованной груди,

Неразумное, резкое слово.

Говори же, когда ты сердита,

Всё, что душу волнует и мучит!

Будем, друг мой, сердиться открыто:

Легче мир – и скорее наскучит.

Если проза в любви неизбежна,

Так возьмем и с нее долю счастья:

После ссоры так полно, так нежно

Возвращенье любви и участья…

Говорят, что счастье наше скользко,-

Сам, увы! я то же испытал!

На границе Юрьевец-Повольска

В собственном селе я проживал.

Недостаток внешнего движенья

Заменив работой головы,

Приминал я в лето, без сомненья,

Десятин до двадцати травы;

Я лежал с утра до поздней ночи

При волшебном плеске ручейка

И мечтал, поднявши к небу очи,

Созерцая гордо облака.

Вереницей чудной и беспечной

Предо мной толпился ряд идей,

И витал я в сфере бесконечной,

Презирая мелкий труд людей.

Я лежал, гнушаясь их тревогой,

Не нуждаясь, к счастию, ни в чем,

Но зато