Гейне Генрих
«Атта Тролль»

Жирофлино, Жирофлетте!"

"Жирофлино, Жирофлетте!" -

Подхватил весь хор дразнилку

И, как вихорь, завертелся

Хоровод у ног моих.

И пока я шел в долину,

Затихая, вслед звенело,

Как веселый щебет птичий:

"Жирофлино, Жирофлетте!"

ГЛАВА XV

Крючась, корчась безобразно,

Неприступных скал громады

Взглядом чудищ допотопных

На меня глядят свирепо.

В небесах седые тучи,

Двойники утесов мрачных,

Буйно мчатся, повторяя

Формы каменных чудовищ.

Водопад вдали бушует,

В темных елях воет ветер;

Этот гул -- неумолимый,

Роковой, как безнадежность.

Страшно в дебрях запустелых!

Вкруг вершин угрюмых сосен

Кружат галки черной тучей,

То садятся, то взлетают.

Вслед за мной идет Ласкаро,

Бледен, хмур, и, верно, сам я

Схож с безумьем, за которым

Скорбный спутник, смерть, шагает.

Что за дикая пустыня!

Иль на ней лежит проклятье?

Кажется, я вижу кровь

На корнях той чахлой ели.

Вон стоит под ней лачуга,

От стыда зарылась в землю,

И соломенная крыша

Робко молит подаянья.

В хижине живут каготы,

Полувымершее племя,

Чья растоптанная жизнь

В непроглядной тьме влачится.

Баск таит в душе поныне

Отвращение к каготу,-

Это мрачный пережиток

Черной эры фанатизма.

Видел я собор в Баньере.

Там решетчатая дверца,

Как сказал мне старый кистер

Вход отдельный для каготов.

Им законом запрещалось

Проходить в другие двери.

Сторонясь людей, украдкой

В божий дом входил кагот.

Там на низенькой скамейке

Мог он сесть и помолиться,

Одинок, как прокаженный,

Всею паствою отвержен.

Но святой веселый факел

Просвещенья светит ясно,

Разгоняет ярким блеском

Черный мрак средневековья.

Не хотел войти Ласкаро

Вслед за мною в дом кагота;

Я вошел один и брату

Подал руку дружелюбно.

И поцеловал младенца,

Что сосал, вцепившись жадно,

Грудь каготки,-- был похож он

На больного паучонка.

ГЛАВА XVI

Если ты глядишь на горы

Издали -- они сияют,

Щедрым солнцем разодеты

В золото и в гордый пурпур.

Но вблизи наряд их меркнет,-

Так всегда бывает в мире:

Блеск величия земного