Гейне Генрих
«Атта Тролль»

И пойдет шагать хореем

По стихам четырехстопным.

И потом ему поставят

Гордый памятник в Валгалле,

И на памятнике будет

Надпись в лапидарном стиле:

"Тролль. Медведь тенденциозный,

Пылок, нравственен и смирен,-

Развращенный духом века,

Был пещерным санкюлотом.

Плохо танцевал, но доблесть

Гордо нес в груди косматой.

Иногда зело вонял он,-

Не талант, зато характер".

ГЛАВА XXV

Тридцать три седых старухи

В ярко-красных капюшонах,

В праздничном уборе басков,

У околицы стояли.

И одна, как встарь Дебора,

Била в бубен и плясала,

Славя песнею и пляской

Победителя Ласкаро.

Четверо мужчин с триумфом

Мертвого несли медведя:

Он сидел в широком кресле,

Как ревматик на курорте.

За покойным, как родные,

Шли Урака и Ласкаро.

Ведьма, явно чуть конфузясь,

Отвечала на поклоны.

А когда кортеж достигнул

Ратуши, с надгробной речью

Выступил помощник мэра

И сказал об очень многом:

Например, о росте флота,

О проблеме свекловицы,

О печати и о гидре

Нетерпимости партийной.

Описав весьма подробно

Ряд заслуг Луи-Фклиппа,

Обратился он к медведю

И к бесстрашному Ласкаро.

"Ты, Ласкаро,--так воскликнул

Наш оратор, отирая

Пот со лба трехцветным шарфом,

Ты, Ласкаро, ты, Ласкаро,

Ты, сразивший Атта Тролля,

Бич испанцев и французов,

Ты -- герой обеих наций,

Пиренейский Лафайет!"

Получив официально

Аттестацию героя,

В тихой радости Ласкаро

Покраснел и улыбнулся.

И потом весьма бессвязно,

Как-то странно заикаясь,

Пробурчал он благодарность

За оказанную честь.

С тайным страхом все глядели

На неслыханное диво,

И в смятенье бормотали

Изумленные старухи:

"Как, Ласкаро улыбнулся!

Как, Ласкаро покраснел!

Как, заговорил Ласкаро,

Этот мертвый сын колдуньи!"

А медведя ободрали,

С молотка пустили шкуру;

За нее скорняк какой-то

Отсчитал пять сотен франков,

Превосходно обработал,

Красным бархатом подбил

И немедленно кому-то

Продал за двойную цену.

И затем, Джульеттой куплен

Из четвертых рук в Париже,

Пред ее постелью в спальне

Лег медвежий мех ковром.

Часто голыми ногами

Я в ночи стоял на бренной

Оболочке Атта Тролля,

На его земной