Гейне Генрих
«Атта Тролль»

Ибо я сломал бы шею.

Ах, она б лишь рассмеялась,

Если б в пропасть, обезумев,

Я у ног ее свалился.

Ах, я знаю этот смех!

Ну, а третья, пред которой

Трепет кровь твою наполнил,-

Как другие две, быть может,

И она была чертовка?

Ангел, черт ли -- я не знаю,

Но ведь именно у женщин

Никогда не знаешь толком,

Где в них ангел, где в них черт.

Был в глазах безумных, знойных

Весь волшебный блеск Востока,

Был на ней убор бесценный,

Точно в сказках Шахразады.

Губы -- нежные гранаты,

Нос лилейный, чуть с горбинкой.

Тело стройно и прохладно,

Точно пальма в жар полдневный.

Белый конь играл под нею.

Два высоких черных мавра

Шли с боков, держа царице

Золоченые поводья.

Да, она была царица,

Королева Иудеи,

Та, чью страсть насытил Ирод

Головою Иоанна.

И за это преступленье

Казнь она несет за гробом:

В сонме призраков ей мчаться

Вплоть до Страшного суда.

И в руках она доныне

Держит блюдо с головою

Иоанна и безумно

Эту голову целует.

Ведь она его любила.

Библия молчит об этом,

Но хранит народ преданье

О ее любви кровавой.

Да и как понять иначе

Злую прихоть этой дамы?

Женщина -- лишь если любит,

Снимет голову с мужчины.

Рассердилась отчего-то,

Вот и голову срубила,

Но едва лишь увидала

Эту голову на блюде -

Помешалась и от горя

Умерла в безумье страсти.

(Плеоназм: безумье страсти!

Страсть сама уже -- безумье.)

И она, держа, как прежде,

Блюдо с головой кровавой,

Ночью скачет на охоту,

Забавляясь тем, что в воздух

Эту голову бросает,

И, как мяч, проворно ловит,

И смеется детским смехом

Женски-дикому капризу.

Мимо мчась, она глядела

Мне в глаза и вдруг кивнула

Так кокетливо и томно,

Что пронзила боль мне сердце.

Трижды, как волна колеблясь,

Мчалась мимо кавалькада,

Трижды, мимо пролетая,

Мне кивал прекрасный призрак.

И хотя давно виденье