Гейне Генрих
«Атта Тролль»

Или это лихорадка?

Я ушам своим не верю:

Толстый мопс заговорил!

Да, и очень задушевно

Речь повел на чисто швабском;

Говорил и словно грезил -

Как возвышенный мечтатель:

"О, поэт я бедный швабский!

На чужбине суждено мне,

Заколдованному мопсу,

Кипятить настои ведьме.

Как позорно и преступно

Ведьмовство! И как трагичен

Жребий мой: в собачьей шкуре

Чувствовать, как человек!

Лучше б мне остаться дома,

Средь моих друзей по школе,

Ах, они людей не могут

Зачаровывать, как ведьмы!

Лучше б мне остаться дома

С Карлом Майером сладчайшим,

С этим швабским желтоцветом,

При супах благочестивых!

Где ты, мой родимый Штуккерт?

Как твои увидеть трубы,

Сизый дым от них и печи,

Где хозяйки варят клецки?"

Я глубоко был растроган

Этой речью; спрыгнув с ложа,

Подбежал, и сел к камину,

И промолвил с состраданьем:

"О певец, о благородный,

Как попал ты в лапы ведьмы?

Ах, за что -- какая гнусность! -

Превращен ты ведьмой в мопса?"

И в восторге тот воскликнул:

"Как, вы, значит, не француз!

Значит, немец вы и был вам

Весь мой монолог понятен!

Ах, земляк, какое горе,

Что всегда советник Келле -

Если мы с ним заходили

В погребок распить по кружке -

Уверял меня за трубкой:

Всем своим образованьем

Он обязан лишь поездкам,

Пребыванью за границей.

Чтобы с ног своих коросту

Ободрать пробежкой легкой,

Чтобы светскую шлифовку

Получить, как этот Келле,

Я с отчизной распростился,

Стал бродить по всей Европе

И, попав на Пиренеи,

Прибыл в хижину Ураки.

К ней мне дал Юстинус Кернер

Личное письмо: к несчастью,

Я не знал тогда, что друг мой

Водит с ведьмами знакомство.

И Уракой был я принят

Дружелюбно, но, к несчастью,

Дружба ведьмы все росла,

Превращаясь в пламя страсти.

Да, в груди увядшей вспыхнул

Нечестивый гнусный пламень,

И порочная блудница

Соблазнить меня решила.

Я взмолился: "Ах, простите!

Ах, мадам, я не фривольный

Гетеанец, я