Кузмин Михаил
«Стихотворения, не вошедшие в прижизненные сборники»

Те думы царские врагу донесть.

Моя душа есть царское письмо,

Закрыто всем, незначаще иль лживо.

Лишь тот прочтет, кому прочесть дано,

Кому гонец приносит бережливо.

От пламени любви печати тают

И знаки роковые выступают.

3

В густом лесу мы дождь пережидали,

По колеям бежали ручейки,

Был слышен шум вздымавшейся реки,

Но солнце виделось уж в ясной дали.

Под толстым дубом мы вдвоем стояли,

Широким рукавом твоей руки

Я чуть касался - большей нет тоски

Для сердца, чуткого к такой печали.

К одной коре щекой мы прижимались,

Но ствол меж нами был (ревнивый страж).

Минуты те не долго продолжались,

Но сердце потерял я вмиг тогда ж

И понял, что с тобой я неразделен,

А солнце так блестит, а лес так зелен!

4

Запел петух, таинственный предвестник,

Сторожкий пес залаял на луну

Я все читал, не отходя ко сну,

Но все не приходил желанный вестник...

Лишь ты, печаль, испытанный наперсник,

Тихонько подошла к тому окну,

Где я сидел. Тебя ль я ждал одну,

Пустынной ночи сумрачный наместник?

Но ты, печаль, мне радость принесла,

Знакомый образ вдруг очам явила

И бледным светом сердце мне зажгла,

И одиночество мне стало мило

Зеленоватые глаза с открытым взглядом

Мозжечек каждый мне налили ядом...

5

В романе старом мы с тобой читали

(Зовется он "Озерный Ланселот"),

Что есть страна под ровной гладью вод,

Которой люди даже не видали.

Лишь старики от прадедов слыхали,

Что там живет особый, свой народ,

Что там есть стены, башни, ряд ворот,

Крутые горы, гаснущие дали...

Печали сердца, тающая сладость

Так крепко скрыты от людских очей,

Что им не видны ни печаль, ни радость,

Ни пламень трепетной души моей

И кажется спокойной моря гладь

Там, где пучин должно бы избегать.

6

Есть зверь норок, живет он в глуби моря,

Он мал, невидим, но когда плывет

Корабль по морю - зверь