Леопарди Джакомо
«Стихотворения»

Так из жерла гремящего волкана,

Взрывая прах к далеким небесам,

Ночь ужаса со стоном урагана,

Как фурия, внезапно поднялась

И, страшная, на землю пролилась

Кипящими и мутными ручьями,

Потоками огня, горячими песками

И погребла под тяжестью своей

Сады и города, и пашни, и людей!

Века прошли с тех пор, как бедные селенья,

Погибшие в ту ночь, и города,

И тысячи людей исчезли без следа

И преданы, как старый сон, забвенью.

Забытые могилы их давно

Убежищем для новой жизни стали,

И новые селенья возникали,

Как гнезда муравьев, у моря, под горой.

Прошли века, но все еще порой

Бледнеет и дрожит крестьянин бедный,

Подняв глаза к вершине роковой...

Как часто по ночам, сон чуткий прерывая,

Испуганный, с постели он встает

И слушает, сдержав свое дыханье.

И если ветерок до слуха донесет

Зловещее глухое клокотанье

Иль вдруг вода в колодце закипит,

Он вне себя от ужаса кричит,

Зовет жену и, захватив с собою

Пожитки бедные, испуганных детей,

Бежит, как тать, с своих родных полей!

И часто обратись с тоской неизъяснимой,

Несчастный, он следит издалека,

Как, медленно катясь, горящая река

И топит, и палит волной неукротимой

И сад его, и кров его родимый!

Прошли века. Из недр земли на свет

Вернулась вновь усопшая Помпея,

Как бы землей извергнутый скелет...

На улицах ее народ, теснясь толпою,

Пленяется ее могильною красою,

Безмолвьем гробовым широких площадей,

Колоннами дворцов, резьбою галерей,

Театров и домов безжизненной громадой

И форума разрушенной аркадой...

Но отчего ж порой, как будто чем смущен,

Стоит турист под этой колоннадой,

Взор устремив на дальний небосклон?

Там на него сквозь длинный ряд колонн,

Дымясь, глядит, как призрак исполина,

Везувия двурогая вершина.

Ужасный зев по-прежнему раскрыт,

Еще кипят в жерле потоки лавы.

Безжизненным обломком древней славы

Чудовище по-прежнему грозит!

И в поздний час, когда его дыханье

Во тьме ночной запышет вдруг огнем

И отблески его разносятся кругом,