Мандельштам Осип
«Стихотворения (1908-1937)»

ноябрь 1933, Москва

4.

Шестого чувства крохотный придаток Иль ящерицы теменной глазок, Монастыри улиток и створчаток, Мерцающих ресничек говорок. Недостижимое, как это близко! Ни разглядеть нельзя, ни посмотреть, Как будто в руку вложена записка И на нее немедленно ответь.

Май 1934, Москва

5.

Преодолев затверженность природы, Голуботвердый глаз проник в ее закон, B земной коре юродствуют породы, И как руда из груди рвется стон. И тянется глухой недоразвиток, Как бы дорогой, согнутою в рог, Понять пространства внутренний избыток И лепестка и купола залог.

январь 1933, Москва

65

6.

Когда, уничтожив набросок, Ты держишь прилежно в уме Период без тягостных сносок, Единый во внутренней тьме, И он лишь на собственной тяге, Зажмурившись, держится сам Он так же отнесся к бумаге, Как купол к пустым небесам.

ноябрь 1933, Москва

7.

И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме, И Гете, свищущий на вьющейся тропе, И Гамлет, мысливший пугливыми шагами, Считали пульс толпы и верили толпе. Быть может, прежде губ уже родился шепот

И в бездревесности кружилися листы, И те, кому мы посвящаем опыт, До опыта приобрели черты.

январь 1934, Москва

8.

И клена зубчатая лапа Купается в круглых углах, И можно из бабочек крапа Рисунки слагать на стенах. Бывают мечети живые, И я догадался сейчас: Быть может, мы - айя-софия С бесчисленным множеством глаз.

Январь 1934, Москва

9.

Скажи мне, чертежник пустыни, Сыпучих песков геометр, Ужели безудержность линий Сильнее, чем дующий ветр? - меня не касается трепет Его иудейских забот Он опыт из лепета лепит И лепет из опыта пьет.

Ноябрь 1933, Москва

10.

В игольчатых чумных бокалах Мы пьем наважденья причин, Касаемся крючьями малых,

66

Как легкая смерть, величин. И там, где сцепились бирюльки, Ребенок молчанье хранит Большая вселенная в люльке У