Мандельштам Осип
«Стихотворения (1908-1937)»

16 января 1937, Воронеж

***

Что делать нам с убитостью равнин, С протяжным голодом их гуда? Ведь то, что мы открытостью их мним, Мы сами видим, засыпая,зрим, И все растет вопрос - куда они? Откуда? И не ползет ли медленно по ним Тот, о котором мы во сне кричим, Пространств несозданных Иуда?

/народов будущих Иуда/.

16 января 1937 года, Воронеж

***

Еще не умер ты, еще ты не один, Покуда с нищенкой-подругой Ты наслаждаешься величием равнин, И мглой, и холодом, и вьюгой.

B роскошной бедности, в могучей нищете Живи спокоен и утешен, Благословенны дни и ночи те, И сладкогласный труд безгрешен.

84

Несчастлив тот, кого, как тень его, Пугает лай и ветер косит, И беден тот, кто, сам полуживой, У тени милостыню просит.

январь 1937, Воронеж

***

Как землю где-нибудь небесный камень будит, Упал опальный стих, не знающий отца; Неумолимое - находка для творца Не может быть другим - никто его не судит.

20 января 1937, Воронеж

***

Я нынче в паутине световой, Черноволосой, светло-русой. Народу нужен свет и воздух голубой, И нужен хлеб и снег Эльбруса. И не с кем посоветоваться мне, А сам найду его едва ли, Таких прозрачных плачущих камней Нет ни в Крыму, ни на Урале. Народу нужен стих таинственно-родной, Чтоб от него он вечно просыпался И льнянокудрою, каштановой волной Его звучаньем - умывался.

19 января 1937, Воронеж

***

Как светотени мученик Рембрандт, Я глубоко ушел в немеющее время, И резкость моего горящего ребра Не охраняется ни сторожами теми, Ни этим воином, что под грозою спят. Простишь ли ты меня, великолепный брат, И мастер, и отец черно-зеленой теми, Но око соколиного пера И жаркие ларцы у полночи в гареме Смущают не к добру, смущают без добра Мехами сумрака взволнованное племя.

4 февраля 1937, Воронеж

***

Пою, когда гортань - сыра, душа